Их бы, если по-хорошему, по правде, всех разогнать, отдать в общественные работы, пусть улицы метут вместо дворников из приезжих, которых они угнетают, не считаясь с их человеческим достоинством! Приезжие свободные люди, даже хуже – они гости! А их гоняют, пугают, бьют, высылают – такие, как этот парень! Вот и получается, что она ничем не лучше остальных – сама продолжает врать и, хуже того, делает вид, что ему верит. Но ведь в такую галиматью невозможно поверить, а она делает вид!.. А почему?.. Потому что он ей… нравится, что ли? Фу, какое гадкое, пошлое слово – нравится! Конечно, нет! Конечно, он ей не нравится!

Она сбоку посмотрела на него и раздула ноздри от негодования.

…Худощавый, длинный. Сегодня не брился, щетина пролезла. Глаза внимательные, настороженные, что ли. Говорит, как лекцию читает!.. На неё не обращает внимания – ну, бегает за ним собачонка, и бегает, шут с ней. Ест ножом и вилкой, красиво. Пишет вон – ничего не поймёшь, быстро, мелко и как-то на редкость коряво. Шнурок ей завязал. У неё шнурок развязался, а он присел и завязал, как будто так и надо! Она чуть не расплакалась, так это было трогательно и приятно.

Самое ужасное, что ей всегда нравились именно такие парни – независимые, как будто холодноватые, занятые своими делами, не озабоченные внешним видом – стал бы озабоченный ходить весь день в самопальных сапогах, купленных у старухи!..

…Самое ужасное, что именно такие парни никогда не обращали на неё внимания. Никогда!.. Таким, как правило, нравятся расписные матрёшки – чтоб кудри белокурые, губы надутые, глаза накрашенные и груди надувные. Они от матрёшек сходят с ума и впадают в экстаз. А она раз и навсегда дала себе слово – не врать, не притворяться, никому не доверять, не попадаться! С неё довольно.

…Самое ужасное, что она дала себе такое слово, и – бегает за ним, слушает его бред, смотрит, как он пишет! И ей нравятся его длинные ноги в джинсах, его щетина, его запах, даже как он карандаш держит!.."

"Вдруг раздался какой-то звук, совершенно чужеродный и лишний в аквариумной тишине чайной, Ангел сильно вздрогнула и отодвинулась от Ильи. Оказывается, всё это время она почти дышала ему в шею!.. Не отрываясь от блокнота, он полез в карман, достал телефон, взглянул на экран, нажал кнопку и прижал аппарат плечом.

– Да, Галь, привет. Нет, всё нормально. Ты знаешь, раз я не звоню, значит, всё в порядке. Как у вас?..

Ангел поднялась и отошла. Женщина у него в трубке говорила довольно громко, и она не хотела слушать.

– Я пока не знаю. Ну, вскоре, вскоре. Что он делает?.. А ты что?..

…Он? Значит, есть не только матрёшка, но и ребёнок. А может, и не один! А ты что нафантазировала, дура? Вот дура!..

– Короче, Галечка, вы сами разбирайтесь. Я позвоню, и ты мне звони.

Илья положил телефон на стол, дописал и огляделся.