Лилечка спрыгнула с перил и отряхнула безупречную джинсовую попу.

– Я решила завтра уехать, – сообщила она, глядя в телефон. – Ну, сколько можно!.. Меня не поймут, если я тут и дальше торчать буду! И так ту мач, давно нужно было валить.

– Лилечка, а деньги? – спросил Ванечка с весёлой беспечностью.

– Всё, проехали, – Лилечка махнула на него рукой, свободной от телефона. – Пусть себе заберёт, я ему так и скажу, директору этому.

– Если вам удастся его увидеть, – сказал Илья. – Мне не удаётся.

– Я ему тогда письмо напишу и по почте отправлю, – заявила Лилечка язвительно. – Сокольничье, мейл, точка, ру! Как в Средневековье.

Тут она вдруг увидела Ангела и уставилась на неё.

– Слушайте, а зачем вы так сделали? У вас что, педикулёз?! Ваня, валим прямо сейчас, тут вшивые!..

– У меня нет вшей, – возмутилась Ангел.

– А тогда зачем вы так изуродовались?

Илья Сергеевич взял Ангела за горячую руку и притянул к себе.

– По моей просьбе, – объяснил он Лилечке. – Стильно, концептуально и так возбуждает!

– А по-моему, уродство, – весело сказала Лилечка. – Селфи, да? Ванечка, ком цу мир, сфоткаемся!

– Я не хочу, – отрезала Ангел и бросилась вперёд.

– Омайгадабл, подумаешь! – закричала Лилечка. – Давайте! Лайков наберём! Чего стесняться-то? Лысой ходить не стесняешься, а фоткаться стесняешься?

– Почему они так странно говорят? – спросил Матвей, словно никаких Ванечки и Лилечки здесь не было. – Я половины слов не понимаю.

– Они сами не понимают, – успокоил его Илья, словно никаких Лилечки и Ванечки рядом не было. – Собственно, и понимать нечего, но они всё равно не понимают. Они воспроизводят звуки. Слышат и могут повторить.

Лилечка фыркнула со смеху.

– Это он про нас, Ванечка! Это вы про нас говорите, да?

– Нет-нет, – сказал Илья Сергеевич. – Я говорю про попугаев. Они умеют подражать голосам и повторять звуки.

– А-а, – успокоилась Лилечка.

Ангел вдруг захохотала, показывая крупные и очень белые зубы, и Лилечка засмеялась с ней вместе – просто так. Ей нравилось смеяться, и она знала, как делать это красиво.

В Воскресенской церкви было пусто и тихо, только шептались за прилавком со свечками и иконками две старушенции, и они смолкли, когда ввалились столичные гости.

– Сорри, – громко сказал Ванечка, глядя в телефон. – А на вышку анриал? Опять не работает?

Старушенции молча смотрели на него. Одна поправляла на голове платок.

– Ва-ань, – подала голос Лилечка, – у меня Интернет отвалился.

– Да ладно, – испугался Ванечка. – Был же!

– Чего надо-то? – перестав поправлять платок, спросила старуха.

– На колокольню подняться, – сказал Илья. – Можно?

– Отчего ж нельзя, можно. Я отомкну. Это женщины у вас или кто? Головы бы покрыть.

– Смотри, какой лик, – Матвей, задрав голову, рассматривал купол.