Жалобно хныкая, Сара тем не менее не прекращала своих действий и смотрела все это время прямо в жуткие нечеловеческие глаза. Расширенный зрачок, узкая полоска радужки, светящаяся желтым цветом, будоражили что-то глубоко внутри.

Его дыхание было настолько тяжелым, что, казалось, она даже видит, как воздух вырывается из его носа и рта. Каждая черточка в лице обострилась, стала резче, человеческая красота сменилась завораживающей звериной, позволяя прочувствовать животную сторону этого мужчины. Жесткая линия челюсти подсказала ей, что Алек находится на грани и сейчас она проверяет на прочность остатки его самоконтроля.

Вот только сама Сара дошла уже до того состояния, когда его самоконтроль ей на фиг не сдался. Она мечтала о дикости зверя. Грубом жестоком обладании и заявлении прав.

И по его глазам видела, что скоро получит все это. Но девушка всегда отличалась нетерпением и сейчас тоже собиралась ускорить процесс. Резко введя в себя два пальца, глухо застонала, подаваясь тазом к нему навстречу. Это стало последней каплей, сломившей стену контроля, что сдерживала зверя.

Алек упал перед кроватью на колени и сразу же уткнулся лицом в мокрое от желания лоно.

Руками разведя женские ноги как можно шире, он полностью раскрыл Сару для себя. Как только его язык толкнулся в ее дырочку, девушка вцепилась пальцами в простыню.

Он был диким, неукротимым. Он вкушал ее, словно она — источник его жизни, и. наверное, в эту минуту так оно и было. Сладкая. Невероятно вкусная. Для его зверя она стала всем, о чем он только мог мечтать.

Длинный, нечеловечески гибкий язык бешено врывался в ее промежность, дразня напряженный канал толчками.

Заострившиеся зубы чувственно царапали половые губы, и каждый раз, когда они задевали разбухший от прилива крови клитор, это посылало электрические разряды по венам и вырывало из уст отчаянные вскрики.

— Твою ж мать! — выругалась Сара.

Локти, на которые она опиралась, дабы иметь возможность наблюдать за его действиями, задрожали. Казалось, еще немного и она без сил повалится на постель. Но Алек не следил за ней. Он был слишком увлечен своим лакомством. На его лице блестели женские соки, нос упирался в кучерявый лобок.

Ему понравилось, что она поступала не так, как многие человеческие женщины, что сбривали растущие от природы волосы. Он втягивал аромат, полный желания, на интуитивном уровне отмечая, когда в нем преобладают тягучие нотки наслаждения, а когда он становится резковатым от потребности в чем-то ином.

В бешеном раже ударяя языком по ее плоти, зверь сходил с ума от девичьей беспомощности в этом сражении за удовольствие. Будучи самцом и доминантом, он упивался своим контролем над ее телом.