Очередной болезненный крик донесся со второго этажа, и стакан с виски треснул в руке Алека, так сильно тот его сжал. Он был на пределе контроля. Ее потребность в нем взывала к нему, заставляя зверя метаться под кожей, словно в клетке. Ей было больно. Очень больно. Течка безумствовала в ее крови, снова вступив в свои права, подтачивая физические и моральные силы организма.

Алек знал, что ему необходимо скрыться, убраться как можно дальше от своего дома, оставить ее на произвол судьбы, ведь как только самый сильный самец покинет желанную для всех самку, остальные слетятся сюда как мухи на мед.

Ведь именно это ему и нужно. Или, по крайней мере, он мог бы лично определить того, кто облегчит муки девушки. Но каждый раз, как только начинал обдумывать, кого же позвать ей на помощь, кому предоставить возможность спариться с ней, начинал сходить с ума от неконтролируемого гнева и дикой ярости.

Единственный раз, когда он сорвался и, злясь на своего упрямого зверя, приказал Кевину, самому слабому одинокому самцу стаи, явиться в свой дом, волк перехватил контроль и разгромил его кабинет, чем настолько сильно напугал Кевина, что тот вряд ли когда-либо решится показаться ему снова на глаза.

Невольно он показал всем, что эта девушка его и только его, и да спасет его после этого Господь Бог.

И все же тогда он еще смог вернуть контроль себе, лишь пообещав волку, что больше и не подумает о другом самце. После этого Алек решил, что сможет попытаться переспать с девушкой не превращаясь, но для этого необходимо было увидеться со строптивицей и оговорить некие правила, дабы не сорвать свой контроль к черту. Но, как оказалось, он опоздал с этим решением.

Все началось с глухого протяжного стона-призыва, что застал его на лестнице, когда он собирался подняться к ней наверх, чтобы поговорить. Этот ее призыв сказал ему, насколько Дрэйк был прав, потому что одного лишь тихого звука хватило, чтобы его зверь обезумел от первобытного желания и потянулся к ней."

"Еле удержав его под контролем, он снова вернулся в свой кабинет и с этого момента находился в аду. Все в нем активизировалось, пришло в полную готовность. Слух обострился настолько, что даже стены больше не могли скрыть ни одного, даже самого тихого, звука.

Он слышал, как она крутилась на кровати, как била подушку, как снова попыталась утолить свою жажду собственной рукой и как, наконец, сдалась и открыто стала звать его.

Алек знал, что долго такой пытки не выдержит. Просто не сможет. Зверь не позволит ему. А он уступит его требованию. Уступит и предаст память о Химене. Как такое могло произойти с ним? Как? На этот вопрос не было ответа. Но то, что природа повторно наградила его парой, уже не казалось таким сказочным и нереальным.