— Если Ржавый начнёт акт дефекации, папочка, я пересажу его на твои колени.

Я стала гладить кота, который, в свою очередь, смотрел в сторону папы самым суровым многообещающим видом. Кажется, он вместе со мной обещал нагадить тому на колени.

— Останови у каких-нибудь кустов, — снисходительно и нервно потребовал папа.

— Слушаюсь, — бросил водитель. Впереди сидящий охранник зашевелился и, кажется, достал пистолет.

— Серьёзно?! — вскинула я брови, обратившись в папе. — Твой охранник планирует пристрелить меня, если пописаю не на тот куст?

Судя по папиному профилю, мои слова с болью прокатывались по его черепной коробке. Он всё ещё категорически отказывался смотреть в мою сторону, но ему всё сложнее давалось делать вид, что меня рядом нет.

— Здесь нормально? — спросил водитель.

— Нормально, — ответил папа сухо, даже не посмотрев вокруг.

Кусты были так себе, но когда очень хочется писать, то и они сойдут.

Вереница машин остановилась. Первым из нашего авто вышел охранник, который открыл для меня дверь и терпеливо ждал, когда я и кот соизволим выйти.

Щурясь от яркого солнечного света после тонировки авто, я вышла на обочину и поставила у ног Ржавого. В отличие от меня, он церемониться и искать место ещё более уединенное не стал. Немного обнюхал гравий на обочине и присел прямо там. С лицом министра он гадил у края дороги и смотрел в салон машины через всё ещё открытую дверь на папу. Не знаю, о чём именно думал в этот момент кот, но кажется, я была с ним солидарна.

Только когда кот закончил свои дела и закопал свидетельство о них, я пошла к кустам, прихватив у одного из охранников упаковку влажных салфеток.

— Отвернулись! — рявкнул папа, так как охрана продолжала делать свою работу — следить за объектом и его безопасностью.

В кустах я долго не задерживалась. Ржавый исчез и у машины, в которой мы ехали его не было. Я испугалась, но о нём решила подумать потом, когда помогу Матвею.

Я демонстративно прошла мимо охранника, который придерживал для меня дверь и ждал, когда я сяду в машину. Подойдя к багажнику машины, в которой по моим предположениям везли Матвея, я увидела около неё Ржавого, который смотрел на закрытую дверцу и нервно мяукал.

— Откройте, — потребовала я у охраны. — Ему нужно попить и в туалет. Откройте!

— Что ты ещё задумала, Ассоль? — громко хлопнув дверью, из машины вышел папа и широкими шагами дошёл до меня. Со злостью заглянул мне в глаза и грубо схватил за локоть, вцепившись в махровую ткань халата. — Быстро в машину. Ты поссала, кот посрал. Больше мы ни о чём не договаривались.

Папа тянул меня за собой, я брыкалась и сопротивлялась.

— Я никуда не уйду, пока Матвей не попьёт и не сходит в туалет.

— Может, его ещё в ресторан сводить? — рявкнул папа.