Дело было в том, что Регина ти Роуд была девицей. Сидящий как вторая кожа парадный костюм бойца подчеркивал все ее женские прелести, в том числе хоть и небольшую, но высокую девичью грудь. Обычно она носила широкие штаны и просторную рубаху, что делало ее неотличимой от мужчины. Вернее, от подростка. Плечи в соотношении к росту для мужчины были все-таки узковаты. Парадная же форма, наоборот, все подчеркнула. Кирхард III очень осторожно, чтобы не коснуться тела девушки, прикрепил медаль на груди буквально двумя пальчиками. И вместо традиционного, спросил:

— Рига, война закончилась. Что бы вы хотели получить в награду от короля? — и тут же добавил:

— В пределах разумного, конечно!

Девушка усмехнулась. О скупости его величества ходили легенды. Только денег она требовать и не собиралась. В ответ же негромко попросила:

— Ваше величество, все, что я делала для отряда, было чисто на интуитивном уровне. Мне бы очень хотелось упорядочить свои умения и знания. Могу я рассчитывать на ваше позволение поступить в академию Рубенхолл? Говорят, там работают лучшие отравители королевства.

Король удивленно посмотрел снизу вверх на девушку. Она была его выше на полголовы точно:

— Рига, лучший отравитель в нашем королевстве — это вы! Но я обещал выполнить любое ваше желание. Единственным условием будет то, что перед поступлением вы посетите ярмарку невест. Негоже девице избегать ее.

В отряде знали, что на войну девушка отправилась, чтобы не выходить замуж за престарелого соседа, за которого Регину просватали родители. Она же пришлась к месту, выполняя вначале роль помощницы мастера Зиберта, а после ранения последнего полностью заменив его. Ее уникальное обоняние позволяло с легкостью распознать любой яд и приготовить противоядие. Еще удивительнее было то, что с помощью запахов она достаточно проворно считывала мысли и чувства людей. В разведке это было незаменимым качеством. И если бы девица ти Роуд была мужчиной, король, не задумываясь, оставил ее на службе. Но незамужней женщине во дворце делать было нечего. Поэтому он не оставлял попыток устроить ее судьбу.

От родителей Рига давно уже не зависела. Зачисление ее в отряд давало эту привилегию. Зато теперь она зависела от короля, и ей ничего не оставалось, как изобразить неуклюжий реверанс (сказывалось последнее ранение) и покорно склонить голову в знак согласия:

— Как скажете, ваше величество! — и с этими словами поспешить прочь из дворца.

Вернувшись домой после приема, Регина, прихрамывая, взбежала по лестнице и с такой силой захлопнула дверь, что в окнах коридора зазвенели стекла. Пройдя, не разуваясь, в зал, опустилась в кресло и обессиленно закрыла глаза.

— Тира, что-то случилась? — тут же отвлек ее мягкий голос пожилой служанки.