— Если вы все вполне удовлетворены доказательством того, что я исполнил дело, которым явно пренебрег лорд Фальк, мы с супругой хотели бы наконец остаться одни, — подчеркнуто вежливо произнес он.

— Разумеется, милорд, — поспешно забормотал епископ и с помощью лорда Рольфа стал подталкивать потрясенного Бертрана к выходу.

На пороге Рольф обернулся и, весело подмигнув Эмори, захлопнул за собой дверь спальни.

Эмори вздохнул с облегчением, вложил меч в ножны и вновь прислонил его к стене. Бросив взгляд на постель, он увидел, что она пуста.

Эмори с удивлением огляделся и заметил жену около умывальной стойки. Судя по всему, Эмма, не теряя даром времени, вылезла из постели, как только дверь закрылась. Едва ли он мог винить ее в такой поспешности после мучений, которые ей довелось только что пережить. «Без сомнения, теперь ей не захочется снова лечь со мной в постель», — мрачно подумал Эмори, устало опустился на кровать и, уронив голову в ладони, тяжело вздохнул.

— Милорд… — Прохладная рука коснулась его колена, и он с тревогой вскинул голову. — Позвольте мне… — тихо проговорила Эмма и, старательно избегая смотреть на предмет его мужского достоинства, слегка раздвинула ноги Эмори.

Что такое? — неуверенно спросил Эмори, невольно подчиняясь ей. Однако последующие ее действия все объяснили: она начала смывать кровь, запятнавшую орудие его страсти.

Вы поранились, — так же негромко продолжила она. — По-видимому, это произошло во время…

— Соития, — закончил за Эмму Эмори и схватил ее руки, так как почувствовал, что начинает возбуждаться от ее ласковых прикосновений. — Миледи…

— Эмма.

— Эмма?

— Да, Эмма, — просто объявила она. — Так меня зовут.

— Да-да, конечно. Иди сюда. — Он бережно усадил ее на постель рядом с собой, улыбнувшись, когда при виде его наготы она стыдливо вспыхнула и плотнее завернулась в простыню.

— Мы должны позаботиться о вашей ране, — застенчиво объяснила Эмма. При этих словах улыбка исчезла с лица Эмори, и она пожалела о сказанном.

— Но поранился вовсе не я. — Он выпрямился, не обращая внимания на свою наготу, и, подхватив Эмму, уложил ее на постель. — Боюсь, что это твоя кровь, — добродушно произнес он.

— Моя? — изумилась Эмма.

В доказательство Эмори осторожно стянул с нее простыню и жестом указал на ее обнаженные бедра.

Опустив глаза, Эмма действительно увидела кровь. Привскочив, она с ужасом стала осматривать себя. Время ее месячных еще не подошло, тогда в чем же дело?

— Ты все еще ощущаешь боль? — заботливо спросил Эмори.

— Да, но я решила, что… Я подумала… — Комната закружилась, поплыла, и Эмма, ахнув, откинулась на подушку.