— И, видя изумление своих подданных, объяснил: — Лучше сохранить Арундела, про которого мне известно, что он не заслуживает доверия и с ним надо быть настороже, чем заводить нового канцлера, которому я поверю и обманусь. — Подождав, пока они вникнут в тонкости его политики, он добавил: — Кроме того, у Арундела много друзей, и не так-то просто будет сместить его без борьбы. А ведь прямых доказательств у нас нет. Бертран сказал что-то леди Эмме, она передала мне… вот и все. У Арундела не было возможности совершить задуманное. Поэтому улик у нас нет. Блейк торжественно кивнул и поглядел в сторону Эмори. Но того и след простыл. Несомненно, он отправился к жене, подумал Блейк и улыбнулся. А король уже отдавал приказ о возвращении.

— Они действительно погибли? Да или нет? — допытывался Рольф.

Эмма удивленно посмотрела на двоюродного брата. Прошло почти три недели с той ночи, когда смерть настигла леди Аскот и ее служанку. На следующее утро они с Эмори вернулись ко двору. Король настоял, чтобы они остались еще на несколько дней, которые обернулись несколькими неделями. Наконец настал момент, когда они, попрощавшись с королем, отправились в замок Эберхарт.

Уже на следующий после прибытия день Эмму утром разбудили известием, что ее кузен и епископ Уайкхем приближаются к воротам замка.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы спуститься вниз. Рольф и епископ уже сидели за столом и наслаждались завтраком, когда она присоединилась к ним. Эмма тепло приветствовала их, а затем рассказала последние придворные новости, случившиеся во время отсутствия Рольфа и епископа. «Они в Шотландии по государственному делу», — ответил тогда король на вопрос, где ее кузен.

Истощив свой скудный запас придворных сплетен, Эмма перешла к рассказу о событиях, связанных с Бертраном и его матерью. И сейчас она лишь снисходительно улыбнулась тревоге своего кузена.

— Да, тело леди Аскот всплыло во рву через день после нашего отъезда, а Гита… — Эмма помолчала и скорбно сжала рот, увидев, что к ним направляется Сиберт. На его лице отражалась мрачная решимость.

Сиберт тяжело переживал, узнав об участии Гиты в заговоре леди Аскот. Ему рассказали обо всем по их возвращении от короля, и он понял, что эта женщина просто его использовала. Он ругал себя за то, что не замечал, как она постоянно наводила разговор на Эмму и Эмори. Эмма пыталась объяснить, что его вины в этом нет, но Сиберт был непреклонен. Можно было надеяться только на целительную силу времени, которое заживляет душевные раны и смягчает страдания.

Сиберт подошел к их столу, но, к удивлению Эммы, обратился не к ней, а к епископу:

— Милорд епископ, отец Гамптер сейчас отсутствует, поэтому я обращаюсь с просьбой к вам. Когда вы были здесь в прошлый раз, то принимали исповеди.