Ещё минуту назад несмелые капли дождя вдруг с огромной силой обрушились на землю, смывая с деревьев и травы грязь, а с меня – ещё и усталость.

Я люблю дождь… люблю, когда капли, стекая по телу, как будто смывают с меня всё плохое, все обиды, боль и усталость. Наверное, поэтому я предпочитаю душ, а не ванну.

Но долго предаваться унынию я не умею и, воспользовавшись предоставленным самой природой душем, смыла с лица пот и, открыв рот, ловила дождевые капли. Пить всё ещё хотелось.

Дождь закончился так же быстро, как и начался. Просидев под стенами ещё немного, дождавшись, когда маленькие ручейки уйдут в землю, я направилась по дороге в противоположную от замка сторону, надеясь, что она куда-нибудь выведет меня.

В берцах хлюпало, снимать и выливать воду смысла не видела, она всё равно вновь стекла бы с моей одежды. Вернуться в парк и за деревом отжать её — тоже чревато последствиями.

Мало ли… Нет, я не боялась, что меня увидят в неглиже — плевать. Опасалась другого: вдруг, пока переодеваюсь, на меня нападут. И убегать мне предстоит в голом виде. Я реально оценивала свои силы и возможности, и не была уверена, что справлюсь. Нет уж, солнце жарит, на мне всё высохнет.

И вообще я продолжала надеяться, что вскоре эта дорога приведёт меня к какому-нибудь поселению, где я смогу позвонить родным. Но лучше Витьке, а то мама замучит нотациями.

Идти было трудно, берцы из-за воды казались неподъёмными, и, скорее всего, мокрая обувь натёрла мне ногу. Одежда ещё не высохла, и из-за поднявшегося ветра, пусть и не сильного, она неприятно холодила кожу.

Пейзаж, окружавший меня, был однообразным. Вдоль дороги росли высокие деревья и густой кустарник. И чтобы пробраться сквозь него, нужно было приложить немало усилий. Утешало лишь то, что дождь смыл пыль с дороги, а воздух после непродолжительного ливня стал свежим.

Я протопала так, наверное, часа два. Ноги от усталости уже гудели, и я решила выбрать удобное место для привала, но пока безуспешно: густой кустарник не позволял пробраться в глубь леса и присесть в тени дерева на пенёк.

— «Ага…не садись на пенёк, не ешь пирожок», — снова разговаривая сама с собой, произнесла залезшую беспардонно в голову мысль, под аккомпанемент моего урчащего живота. По дороге я уже сжевала две подушечки жевательной резинки, чтобы хоть как-то притупить голод. Завтрак у нашей группы был ранний, поднялись мы около пяти часов утра, а пообедать я не успела. И теперь к желанию выпить воды прибавилось желание, поесть – хорошо бы мяса, да побольше. Но пришлось топать дальше.

Дорога бесконечно петляла, и за одним из поворотов навстречу мне выкатилась телега, в которую была впряжена каурая кобылка. Управлял ею мелкий, на мой взгляд, подросток.