Девочка, мотнув головой, как всегда, отказалась.

Этот маленький ребёнок был тихим и молчаливым. Как только мы заканчивали наводить порядок, она шёпотом благодарила меня и быстро сбегала в комнату. Там Дея укладывалась на продавленный матрас, лежавший на полу, укрывалась с головой грязным тонким одеялом и засыпала. Я не знала, чем ей помочь, находясь почти в таком же незавидном положении, и эта беспомощность бесила. Очень хотелось всё бросить и уйти, забрав с собой девочку. Но идти мне было совершенно некуда. В деревню нельзя: противная морда и сальный взгляд Рогана меня останавливали, а в город, даже при наличии письма от мсье Фила без денег я не доберусь. Остаётся терпеть и быть сдержаннее.

Две крыски-горничные на протяжении этих недель старательно пакостили мне: то разорвут хозяйскую простыню, которая была совершенно целой, когда я повесила её для сушки, то вывалят мусор в комнате, где я только что всё убрала и помыла. И, главное, делали всё это незаметно, ни разу не попались, но, слушая, как мадам Дора меня отчитывает, злорадно ухмылялись. Утешало одно: после каждой их пакости они день не могли сидеть на стуле и ходили, потирая это самое место. Глядя на это, я благодарила Молнию: уверена, её зубов дело.

За время одиночества и постоянного напряжения я наверняка давно бы сошла с ума, но присутствие и поддержка Молнии очень мне помогали. Она появлялась неожиданно, всегда зная, что моя соседка спит, ложилась на продавленный матрас и минут на десять становилась моей «жилеткой». Выплакав накопленные за день обиды и успокоившись, я приступала к медитации, совершенно не представляя, правильно ли это делаю."

"Но я училась, училась сдерживать эмоции и не поддаваться им: второй месяц бесплатной работы в этом кошмаре я не выдержу. До конца моего первого трудового месяца оставалась всего неделя, я ждала жалования, полагая, что получу крохи, а тогда мне не удастся покинуть замок и придётся задержаться ещё на месяц.

Сегодня меня отправили чистить камин на третий этаж (казалось, им не будет конца). Вычистив его, я, плюнув на маскировку, решила смыть с лица пот и сажу. Пот от усердия и жары стекал по моему лбу, смывая краску, попадал в глаза, от этого их жгло, и они слезились.

Зайдя в ванную комнату и посмотрев в зеркало, я ужаснулась: грязные потёки, красные воспалённые глаза и тёмные тени под ними.

— Да… не красит тебя этот мир, не красит.

Умывшись, я почувствовала себя гораздо лучше и, вновь надев на голову чепец, направилась к выходу. За три недели я очень удачно скрывалась от хозяев и, видимо, расслабилась. Потянулась к двери, но та неожиданно резко распахнулась. Отскочить я не успела, и удар открывающейся двери откинул меня в комнату. Упав, я больно приложилась спиной о стоявший там пуф.