Продал катерок, разогнал цыган и медведей, послал веселых ребят и моделек куда подальше, снова переписал завещание и зажил с чистого листа. А все оттого, что у него появилась новая пассия, и не какая-то старлетка, а женщина зрелая, опытная и финансово независимая. Шептались, что пассия эта – та еще штучка, покруче всех его предыдущих любовниц, вместе взятых, и что ждать от нее можно чего угодно, начиная от марша Мендельсона и заканчивая долговой ямой. Вот такая роковая женщина. Даже Клим, особо не вникающий в светские сплетни, заинтересовался этой загадочной дамой. Скорее всего, большая часть того, что про нее рассказывают, пустые домыслы, но и оставшегося вполне достаточно для полноценной интриги.

А тут и случай подходящий подвернулся – юбилей. Уж конечно, Борис Иванович не обойдет вниманием свою даму сердца, пригласит ее на именины.

Еще не успев до конца додумать эту мысль, Клим усмехнулся. Эка, куда его занесло! Чужими сердечными подругами начал интересоваться. Может, и у него та же история: седина в бороду, а бес в ребро? Да нет, вроде бы и седины пока не наблюдается, и бороды он не особо жалует. А бес? Бес стоит за плечом всякого мало-мальски уважающего себя мужчины.

Что ж это за мужик – без персонального беса?

* * *– Зинон, ну сколько можно? – спросила Алиса с мольбой в голосе. – Мы же опоздаем.

– Не опоздаем, красотуля! – Зинон отшвырнула маленькое черное платье, сунула в мундштук сигарету, плюхнулась на кровать. – Совсем, блин, нечего надеть!

Алиса обвела взглядом царивший в комнате кавардак, пожала плечами. Ничего себе, нечего надеть! Дюжина вечерних платьев, еще столько же костюмов, горы туфель и босоножек – все это ее эксцентричная подруга притащила с собой в пансионат.

– Я должна быть сногсшибательна! – Зинон нервно затянулась сигаретой.

– Ты сногсшибательна, – убежденно сказала Алиса. – Только поторопись. Ну, надень вон то платье. – Она кивнула на дымчато-черное, практически невесомое платье на серебряных бретельках. Оно тебе очень идет.

– Идет. – Зинон печально кивнула. – Но Борис меня в нем уже видел на Восьмое марта.

– Тогда, может, вот это? – Алиса взяла в руки что-то шелковое, пурпурно-красное.

– Это?! – От возмущения подруга поперхнулась дымом. – Оно же цветное, красотуля!

– А зачем тогда ты его покупала?

Зинон пожала смуглыми плечами:

– Хотела поэкспериментировать с имиджем.

– И что?

– Что – «что»? Решила, что в моем возрасте поздно менять вкусовые пристрастия. Пожалуй, я остановлюсь вот на этом…

Платье было красивым и одновременно эпатажным, как раз в духе Зинон. Ясное дело, черное, длиной до щиколоток, наглухо закрытое спереди, но с безумным вырезом сзади. И сама Зинон выглядела в нем просто убийственно: тонкая, смуглая, хлесткая – смесь пантеры и гремучей змеи.