Вот эти могли всерьез потягаться с «Королевскими тиграми», разнести им и лобовую броню на близком расстоянии, а уж если снаряд «зверобоя» попадал под башню любого немецкого танка, ее срывало к чертовой матери.

А следом и два взвода «восемьдесят пятых», именовавшихся так по калибру орудия «тридцатьчетверок» – шесть машин. Я сразу подумал: что-то многовато сил и техники стягивается, чтобы взять городок, в общем и целом не имевший ни малейшего стратегического значения. Ну, вполне возможно, немцы стали туда стягивать дополнительные силы и налаживать оборону – если так, меня никто не поставил бы в известность.

Часа в два дня прибыла та самая спецгруппа на «Виллисе», а с ними – «Виллис» с полковыми особистами и трофейный немецкий грузовик повышенной проходимости, с приводом на все три оси, набитый бойцами из войск НКВД. Группа состояла из полковника и двух майоров, в которых я моментально, едва вылезли из машины, распознал людей совершенно штатских. Дело даже не в том, что на кителях у всех трех не было ни единой медальки, что для офицеров в их званиях само по себе странно. Нетрудно было определить, что военную форму они надели первый раз в жизни. Так уж они держались. Встречавший их начштаба, майор, козырнул и отрапортовал, как полагается – на что полковник, не отдавая чести, вежливо кивнул – ну, несомненно, штатский…

Вполне возможно, у них имелось немало гражданских регалий – простого лаборанта или младшего научного сотрудника если и пошлют на такое задание, то вряд ли станут цеплять ему не то что полковничьи, но и майорские погоны. Скорее всего, по гражданским меркам, научный полковник и научные майоры. Должны кое-какие награды заслужить. Но если и так, надевать их не велели, видимо. И правильно: офицеры в таких званиях без единой военной награды на груди, но с набором гражданских бросались бы в глаза куче народа; а от них явно требовалось соблюдать в своей миссии полную секретность.

Очень быстро меня вызвали к ним. Даже майор-особист остался за дверью, в комнате сидели только они трое. По въевшимся уставам я козырнул и сказал, как полагалось:

– Разрешите войти? Разрешите представиться?

Полковник мне кивнул, как давеча начштаба, совершенно по-штатски, так что не осталось никаких сомнений, ответил:

– Проходите, проходите, присаживайтесь. Чаю хотите? Нам как раз любезно принесли…"

"Я не отказался, коли уж предлагают. Полковник был пожилой, с седыми висками и модной в то время среди научного народа «профессорской» бородкой: неширокой, в виде такого прямоугольничка. Вполне могло оказаться, он и в самом деле профессор по каким-нибудь техническим нартам – хотя вряд ли академик, академик все же слишком большая величина, чтобы раскатывать в составе таких спецгрупп.