Нельзя сказать, чтобы это был панический драп – кое-кто сгоряча палил по немцам из автоматов и винтовок, что не могло причинить тем ни малейшего вреда, кто-то подбирал раненых. Но все же, как это именуется, неорганизованное отступление – я видел парочку командиров взводов, пытавшихся командовать, но никто не старался остановить отступавших: ну не с чем было нормально обороняться!

За спиной у меня хлопнула дверь, кто-то крикнул:

– Товарищ капитан!

И капитан отозвался:

– Докладывайте товарищу майору.

Я разогнулся, повернулся к двери. Не такой уж и молодой усатый ефрейтор на меня воззрился не без удивления (ну конечно, удивишься тут – откуда взялся незнакомый майор?), но дисциплина моментально взяла свое:

– Товарищ майор, радист связался с батальоном, доложил обстановку. Распоряжений пока что не было. Один ротный миномет потерян вместе с расчетом, второй вынесли в то место, куда они пока не достают…

Последняя фраза мне нисколечко не добавляла оптимизма: 50-миллиметровый ротный миномет образца сорокового года хотя и способен на тридцать выстрелов в минуту, но бьет только осколочными, хорош против атакующей на своих двоих пехоты или огневых точек, а сейчас от него толку мало – и стрелять придется с закрытых позиций, не имея корректировщика, и предельная дальность у него всего-то восемьсот метров, а немцы примерно на таком расстоянии и находятся, просто чудом будет, если хоть одну мину да удастся положить в кузов бронетранспортера, а для танка осколочные и вовсе что слону дробина…

– Где радист? – спросил я.

– Да туточки, в соседнем доме…

– Пусть срочно перебазируется на восточную окраину, в самый крайний дом, – распорядился я. – Рацию держать на приеме. Выполняйте!

Он выбежал. Я продолжал:

– Гляньте-ка быстренько по очереди в телескоп, оцените обстановку!

И когда они это сделали, стал, не мешкая, отдавать команды:

– Примете под командование оставшуюся без командира роту (это Клементьеву). Оба отправляйтесь к бойцам (это уже адресовалось и комроты). Попытайтесь их в темпе сорганизовать, займите оборону на воображаемой линии север-юг, проходящей через два дома западней от этого. Минуту! – повысил я голос, когда оба уже собирались сделать «налево кругом». – Отберите пятерых бойцов из тех, кто хорошо умеет метать гранаты. Старший лейтенант раздаст по две… ну а одному, выходит, три. Пусть идут двумя группами по обе стороны автобана и попытаются что-нибудь сделать…

Старлей сделал шаг вперед:

– Товарищ майор, я пойду с тремя. Как раз работа для старого городошника. И возьму парочку своих ребят, тех, кто хорошо умеет.

Такие лица, как у него, я видывал на фронте не раз. Лицо человека, знающего, что он уходит на верную смерть, но обязан, хоть тресни.