Ох, сейчас чего-нибудь скажет же! Надо предупредить!

— А вообще, рыжая, — я оглядываю стоящих вокруг студентов, усмехаюсь лениво, в толпе начинают сдавленно ахать девчонки. Это мне прямо-таки удовлетворение моральное приносит. Значит, я вполне себе ничего, несмотря на бессонную ночь и мозговую измену Светочке с Васильичем. А то как-то совсем я приуныл… Не каждый раз видишь, как твоя женщина с непонятным чмошником обнимается, явно предпочитая его тебе… Попробуй тут не приуныть… — Если это твой парень, то херовый у тебя вкус, вот что.

— Да пошел ты! — фырчит Светочка, делает движение, чтоб обнять хлюпика, но под моим тяжелым взглядом только поправляет на нем пиджачок и, быстро развернувшись, топает прочь, невероятно завлекательно повиливая попкой.

Я на краткий миг восторга зависаю на этой охренительной амплитуде, отслеживая, куда сворачивает моя рыжая зараза, потом еще пару минут отмахиваюсь от превосходящих сил противника в лице атаковавших меня девчонок, выразительно смотрю на бледно-зеленого хлюпаря, но побеседовать по душам с ним не успеваю. Очень уж он резво для недавно контуженного сваливает в закат.

После выполнения этих необходимых для конспирации процедур, топаю в том же направлении, что и Светик.

Главное, чтоб не ушла далеко, коза гордая.

И нашлось место для приватного разговора. Про всяких там тощих придурков с чересчур наглыми лапками.

Но Светик, судя по всему, далеко уходить и не планировала.

Моя девочка хорошая.

За поворотом оказывается неприметная дверь, неожиданно открывающаяся.

Повинуясь тонкой ручке, затаскивающей меня в пахнущее пылью и тряпками помещение, я успеваю подумать только о том, откуда, интересно, эта коза знает о таком укромном местечке?

Вот сейчас и поинтересуюсь… И этим тоже.

— Что это было такое?

Голос рыжей настолько тихий и настолько злобный, что у меня встает моментально. Интересная реакция, надо будет обдумать… Но позже.

Проверяю запор на двери, но его, естественно, не имеется. А, значит, нам могут помешать.

Ну ничего. Это решаемый вопрос.

Беру злющую рыжульку за плечи, мягко перемещаю ее спиной к двери. И прижимаю.

— Ты… Ты что себе позволяешь? — она от моих действий буквально дар речи теряет.

А вот этого не надо. Пока.

— Вопрос тот же к тебе, малыш, — хриплю я, немного наваливаясь на Светика всем телом и прихватывая за подбородок, чтоб не увернулась.

В подсобке темень, но глаза ее я вижу. Блестящие и злые.

— Что ты себе позволяешь? Это чего за хрен такой с горы? С лапами у тебя на лице?

— Да ты… Да это… Мой друг! Вот!"

"— Интересно как… — наклоняюсь к ее ушку, вдыхаю нежный аромат духов и возбуждения, и так хорошо и правильно торкает меня, словно не было ночи бессонной и выговора начальства.