Я фиксирую их на стоянке, глушу «Дукати» и молча иду мимо к универу.

— Эй, Макс! Макс!

Они топают за мной, удивленные, что я не здороваюсь и не собираюсь с ними базарить. А мне они по барабану, мне Крас нужен. А раз его нет, а они — есть, значит ситуация понятна.

Называется: «Мы обосрались и тянем время».

Да и, после вчерашнего, мне с ними западло разговаривать. И надо это дать прочувствовать по-полной. Чтоб ценили и уважали, сучата.

— Макс, стой! Крас просил передать…

Я торможу, разворачиваюсь, смотрю поверх очков жутким похмельным взглядом так, что парни немного в сторону сносятся.

Ну да, ребят, я уже не буду прикидываться тем славным Максиком, душой компании и улыбакой.

Нихрена.

Васильич дал еще три дня, чтоб найти лабораторию и того, кто прикрывает. Потому что вчера была явная и очень тупая самодеятельность, и вывод только один — дебилы приперлись по своей инициативе, не предупредив старших.

А вот теперь, вполне возможно, могут напугаться и подключить…

И, если до сих пор этого нет, то надо додавливать, чтоб стало страшно! Еще страшнее!

Васильичу дико интересна эта тема, он своей старой прошаренной жопой чует, что все не так просто тут.

И, скорее всего, это прикрытие носит не криминальный характер, раз такой внезапный наезд от бандитов выбил из колеи.

Чистенькие мальчики обосрались. Неправильно и плохо подумали. И совершили ошибку, приперевшись на стрелку с Вороном одни. Неужели реально думали. Что с ними разговаривать будут?

Хотя, почему бы и нет?

До этого же разговаривали.

Вот только не учли они, что разговаривали-то с ними равные. И по возрасту и по опыту. Не знают они, что такое беспредельщики, способные за одно только слово неверное сделать такую жуть, про которую даже шепотом не говорят.

Не сталкивались они в своей счастливом и безбедном существовании с подобным дерьмом.

Дети сытых времен.

К такому их жизнь явно не готовила.

Теперь им надо срок на осознание и принятие правильного решения. То есть, подключение тех, кто хоть что-то в их шарашке решает.

Потому я смотрю злобно, хмурюсь.

И больная башка этому прям очень помогает.

— Где сам?

Голос у меня получается под стать морде. Хриплый и злобный.

— Он болеет…

— Слабак такой?

— Ну… Он просил передать…

— Сам пусть набирает и передает. А вы, мальчики-передасты, пошли нахуй. Мне с вами стоять западло.

Блатная феня действует безошибочно, студентов относит в сторону, а я, все с той же мрачной рожей, топаю дальше.

И тут же, в вестибюле ловлю нежданчик.