Ларс бросается к собаке и пытается за задние лапы ее оттащить от своей жертвы — какое там!

Железные мышцы сомкнули челюсти собаки мертвой хваткой, и чудовищная сила раздавила горло злодея, как скорлупу. Вздулись мышцы на шее и плечах — Край трепал давнего обидчика, как тряпку. Привитые за века боев инстинкты посылали псу приказ рвать обидчика на куски, что он и делал, изо всех сил мотая в стороны головой с плотно прижатыми, даже вывернутыми от напряжения ушами.

Не прошло и пары минут, как Одноглазый испустил дух.

Долго мы потом его оттаскивали собаку от жертвы — пес упорно не хотел разжимать челюсти. В общем, смотреть на то, что осталось от злодеюки… в общем, это очень неприглядное зрелище. Я уж молчу о том, сколько там натекло крови…

Трясущимися руками Ларс ощупывает пса — нет ли ран от ножа? Понять это весьма непросто — собака просто с ног до головы была покрыта кровью жертвы. Но на этот раз Край получил лишь небольшую царапину."

"В углу валялась служанка, потерявшая от страха сознание, над ней хлопотала жена трактирщика, и сама-то еле живая от пережитого. Хозяин, шатаясь на нетвердых ногах, выволакивал из очага оставшегося в живых ошпаренного боевика. Было у меня сильное желание поговорить с болезным, авось что-нибудь интересное узнаю. В конце концов, именно это я и собирался сделать, входя в трактир. Не стоит отказываться от своих планов, хищно подумал я. А пока киваю на него Ларсу.

— Связать и в угол! Пусть пока там полежит…

Веселенький у нас выдался вечер, нечего сказать. Зато простуда прошла мигом. После драки жутко захотелось есть. Хозяин чуть ли не в ноги повалился нам от благодарности, и заставил стол всякой снедью и вином. Есть с чего — не будь меня, обобрали бы его бандиты до последней нитки. Как выяснилось, мы имели дело с тем самым Креном Одноглазым! И сей деятель, как самый крупный местный криминальный авторитет, регулярно занимался поборами и даже собственноручно объезжал стратегические точки. Дело это было для него безопасное, так как заклинание позволяло окружающим видеть в них безобидных монахов. И только жертвы поборов, да и то — после соответствующего вступления, могли понять, кто же к ним заявился на огонёк. А вот на визит такого «оригинального» гостя, как я — никто и не рассчитывал.

Это и погубило злодея…

Наскоро хлебнув уцелевшего варева (а и впрямь — вкусно!), вылезаю из-за стола. Пожрать и позже можно, чувство голова я несколько приглушил. А вот опросить оставшегося в живых бандюгана, пока тот не откинул коньки, надо!

Его к тому времени отволокли в подсобку, где и оставили лежать.

Прихватив у хозяина масляный светильник, топаю туда.

Злодей лежит неподвижно — любое движение причиняет ему сильную боль. Горячая похлёбка ошпарила ему не только морду, но и почти все плечи.