Ее бывший муж в очередной раз проявил себя как гад и сволочь. Ничего нового. И кино оказалось интересным, и обед вкусным, и продукты они купили без всякой очереди и толчеи, которые обычно случаются по праздникам. Вот только ночь, которую она ждала с предвкушением, опять не получилась. Вечером Олега внезапно вызвали на дежурство.

— Не волнуйся, — сказал он. — Я часиков в десять утра приду, часок отлежусь, и поедем. Все нормально будет.

Утром муж, правда, пришел не в десять, а в полдвенадцатого, Лера уже начала и волноваться, и сердиться. Дорога, конечно, предстояла не дальняя, но отступать от своих планов она не любила."

"Вернувшийся с работы Олег сердиться запретил, спать не стал, быстро принял душ, переоделся, съел остатки кролика, который у Леры получился просто пальчики оближешь, и скомандовал ехать. И вот сейчас стелилась перед ними дорога, вставали по сторонам корабельные сосны, шебуршились на заднем сиденье мальчишки, и было Лере так хорошо, что она даже песенку себе под нос замурлыкала.

— Давай через саму усадьбу проедем, — попросила она Олега, когда машина свернула с большой дороги на проселок. — Во-первых, я тебе ее покажу, а во-вторых, может быть, мама на работе. Сразу ее заберем.

— Давай, — Олег проехал мимо отворотки на коттеджный поселок и уверенно направился к центральным воротам.

— Ты что, здесь когда-нибудь бывал? — изумилась Лера.

— Нет.

— Тогда откуда ты знаешь, куда ехать?

— Лера, я ж не даун. И у меня нет нормального для всех женщин географического кретинизма. На отворотке указатель был, что центральная усадьба прямо.

Слева высилась полоса канадских кленов, казалось, уходящих в небо. Тонкие зеленые листочки на них еще едва проклевывались, но Золотов представил, как тут должно быть красиво осенью, когда все это великолепие делается багряно-золотым, и у него аж дух захватило.

— Красиво тут, — восхищенно произнес он. — Такие деревья интересные.

— Это дед посадил, — гордо сказала Лера. — На этих землях как раз был его колхоз. Это он усадьбу сохранил и барский дом разрушить до основания не дал. Он всегда говорил, что плох тот народ, который не ценит свою историю. И поэтому хозяйственные постройки усадьбы максимально по назначению использовал. То есть в жеребятнике жеребят поселил. В конюшне — лошадей. В амбарах посевной материал хранили. В общем, в социалистические годы он тут ничего разрушить не дал, а как перестройка началась, сразу же начал восстановления требовать.

— Странно это, у тебя ж дед коммунист был?

— Еще какой! Он на фронте в партию вступил. Мальчишкой еще. И всю жизнь свято верил в ее идеалы.

— Так как же он барскую усадьбу восстанавливал? И храм?

— Такая вот борьба и единство противоположностей, — улыбнулась Лера. — Дед был очень хороший человек.