— Знаю, что нельзя, — сказала она, заметив удивленный взгляд Леры, — но очень надо. Господи, прими за лекарство, — с этими словами она ловко опрокинула содержимое бокала в рот, бросила туда же ломтик лимона, зажмурилась, подышала открытым ртом. И еще раз повторила: — Рассказывай давай.

И Лера рассказала. По мере того как она перечисляла новые и новые факты, подтверждавшие виновность Олега, холодный ком, угнездившийся где-то в желудке, постепенно таял. Олег не мог быть виноват. Не мог, и все. Эта истина вставала перед ней во всей своей очевидности. Чувство освобождения от давящего ей на плечи ужаса постепенно сменялось чувством вины перед мужем, которое оказалось таким же нестерпимо мучительным, как и страх. Не выдержав, Лера горько заплакала.

— Чего ревешь? — деловито спросила Лелька. — Понимаешь, что полную ерунду нагородила? — Лера покаянно кивнула.

— Ты себя особо-то не терзай, — задумчиво сказала Лелька, покосилась на шкафчик, за дверью которого прятался коньяк, тяжело вздохнула и съела еще кусочек лимона. Просто так. — Понятно, что ты в растерянности. Слишком много на тебя навалилось за последнее время, а Олега ты, по правде сказать, мало знаешь, поэтому то, что ты напридумывала всяких ужасов, вполне объяснимо. И то, что ты никому рассказывать про это сгоряча не стала, тоже хорошо.

Поверь мне, что Золотов твой — действительно хороший человек. Димка с ним работал несколько лет. Говорит, таких мужиков сейчас не делают. Надежный. Честный, порядочный, слово держать умеет. И я ведь вижу, как он на тебя смотрит. Он тебя действительно любит, Лера.

— Если бы я могла в это поверить, — пробормотала Лера, давясь слезами, — насколько все было бы проще!

— А ты возьми и поверь, — в голосе Лельки появилась внезапная жесткость. — Ты же его любишь?

— Люблю, — Лера неуверенно кивнула, потом немного подумала и повторила уже полным уверенности голосом: — Люблю. Уже и не думала, что когда-нибудь смогу кого-то так полюбить.

— А раз любишь, значит, прими на веру все, что с ним связано. Нельзя подозревать человека, которого любишь. Это я тебе по собственному опыту говорю. Плавали — знаем. Ему нужно просто верить. Во всем. И ничего никогда не оставлять непроговоренным. Вот увидишь его вечером…

— Он на дежурстве.

— Ну, значит, завтра вечером, — не дала себя сбить Лелька, — и расскажи о том, что тебе тут в голову наприходило.

— Он обидится.

— Наверное, обидится. Но честность и прямоту оценит. Такие мужчины, как твой Золотов и мой Воронов, именно такие. С ними не надо играть в женские игры. Им надо все всегда говорить честно и прямо. Потому что они сами такие — прямые и честные. Без двойного дна.

* * *"

"В присутствии в усадьбе Алены внезапно обнаружился еще один большой плюс.