Видя бессмысленность обороны в окружении, комкор отдал приказ на прорыв.

Б. — Кто участвовал в прорыве?

Ч. — Все находившиеся на тот момент в строю. Шестопалов был тяжело ранен осколками мины, и его несли на носилках. При прорыве наша группа попала в огневой мешок, и я был тяжело контужен близким разрывом снаряда. Будучи в бессознательном состоянии, попал в плен.

Б. — Почему вы оказались в лагере так далеко от места попадания в плен к противнику?

Ч. — Не знаю. Возможно, кто-то из бойцов вынес меня на себе. Очнулся я уже на сборном пункте в Пабраде. Во время этапирования в сторону Вильнюса мне и еще нескольким бойцам удалось обмануть бдительность охраны и ночью бежать.

Б. — Сколько человек участвовало в побеге? И когда он состоялся?

Ч. — 7 человек. Бежали мы 30 июня. Потом мы решили пробиваться на соединение с нашими войсками. Поскольку обстановки мы не знали, то решили идти в сторону Минска, рассчитывая выйти к занимающим УР войскам. Первое время идти было очень трудно — сельское население настроено к нам очень враждебно было.

28 июля в районе Воложина при выходе к шоссе столкнулись с подразделением противника, во время отхода наша группа разделилась — со мной остались сержант Вольский и младший лейтенант Семипятов.

Вечером того же дня мы заночевали в стогу у какого-то хутора и были захвачены местным кулацким элементом. В дальнейшем нас этапировали в сортировочный лагерь под Слуцком.

Б. — Расскажите про побег из этого лагеря."

"Ч. — Шестого или седьмого августа в лагерь доставили старшего лейтенанта госбезопасности Окунева. Дату я помню приблизительно, календарей, как вы сами понимаете, у нас не было.

Б. — Вы сразу узнали его имя и звание? Его что же, так в форме и доставили?

Ч. — Нет, имя и звание я узнал потом, а тогда он был в красноармейской форме без знаков различия. Доставили его местные полицейские в бессознательном состоянии после контузии.

Б. — Как вы узнали, что он был контужен?

Ч. — Среди нас находился военврач Приходько Семен, он и поставил диагноз. Да и по внешнему виду мне стало понятно, что Окунев под разрыв снаряда или мины попал — весь в земле, форма растрепана. Я с таким к тому моменту уже сталкивался.

Б. — Продолжайте.

Ч. — Он, старший лейтенант то есть, практически сразу сцепился с несколькими…

Б. — Что вы подразумеваете под словом «сцепился»?

Ч. — Ну, у нас там были суки, которые еду у ослабших отбирали, с фашистами сотрудничали и вообще… Так они как новенького заприметят, да еще если ранен там или ослаб от голода — так обязательно прицепятся. Кормили очень плохо — брюкву или свеклу сырую на день, иногда — суп жидкий из конины давали, если готовить не лень было. А Окунев, как я уже вам говорил, гражданин следователь, контужен был. В себя на второй только день пришел.