Зато их дети и внуки сеют найденные ими злаки, выращивают плодовые деревья и овощи. Пусть эти растения не так урожайны и вкусны, как те, что он знал в юности, но они дают пищу людям, и жизнь продолжается.

Сейчас уже не сосчитать и не припомнить, сколько возникло кочевых родов, перегоняющих овец с пастбища на пастбище, сколько крошечных селений огородников нашли себе места у нечастых в этих краях речушек. Или это память начинает подводить? Не так уж много их могло образоваться, даже с учетом геометрической прогрессии роста численности населения, ведь начиналось все чуть более чем с двух сотен человек.

Четвертое поколение еще не репродуктивно.

Те непростые времена Закир вспоминает с грустью. Было трудно, но чувство локтя поддерживало боевой настрой. Пусть их группа была невелика, однако сплоченна. И у них все получилось. Их стараниями возникла материальная база будущей цивилизации. Необходимые для жизни здесь, в диком мире, навыки распространились, возник зародыш будущего человечества. И это самое человечество двинулось той самой дорогой, которую прошли их предки не один раз.

Уже возник город, растет, застраивается.

Образуются другие города, окрепнет торговля, государства соберутся под дланью волевых правителей, и по просторам Земли покатятся войны. Грустно старому шейху. Грустно оттого, что ничего нельзя поделать с человеческой сущностью. Он ведь учился в университете и знает, что история постоянно развивалась по спирали, проходя привычный цикл общественных отношений с небольшим сдвигом – поправкой на развитие материальной культуры. Но сюжеты древних писаний не теряли актуальность оттого, что вместо пращи в руках героя оказывалось пороховое ружье или штурвал бомбовоза.

Кто-то кого-то побеждал, и одного из них после этого считали хорошим, а другого плохим. Сейчас, глядя через поросшую травой равнину саванны на недалекие горы, невольно вспоминаешь рощицы небоскребов, толчею подземки, автомобильные пробки. И осознаешь, что так и будет. Хорошо, что Закир этого не увидит. Если повезет, то не увидит он и войн. Хватит с него слухов о разбойниках.

А что это там вдали? Люди идут, не таятся.

– Лейла, твои глаза зорче. Посмотри, кто к нам заглянул? Два пальца правее баобаба в высокой траве.

– Это юноша, и с ним четыре мальчика. Они идут сюда, но часто останавливаются и что-то ищут в траве. – Внучка давно заметила эту группу, но не прерывала грез старика.

– Интересно, они смелые или глупые? В этих местах встречаются и гиены, и львы. Ну ладно, гиен можно отпугнуть, но лев не побоится даже трех взрослых мужчин, – рассуждает шейх. – Спросим у них, когда придут.

* * *Нат вел по саванне четырех городских мальчишек. Это было необыкновенно трудно.