своими руками принес... вместо святыни Христа — лишь усиление язычества?

— Томас, ты влил живую горячую кровь свободных людей в жилы народа, которого хотели — и все еще хотят — сделать рабским! Отныне ничто не превратит англов в рабов. Как и их потомков. Да, будут креститься, поминать Христа, даже ходить в церкви, построенные на местах их древних святынь, и называть себя рабами божьими, но в душах, несмотря ни на что, останутся свободолюбивыми язычниками!.. И в этом — заслуга сэра Томаса Мальтона.

Томас долго молчал, хмурился. Наконец спросил с надеждой:

— Думаешь, будут помнить?

— Вряд ли... Памятники ставят короли. Себе и своим слугам. Но разве мы каторжаним себя ради памятников?

— Нет, конечно... Но все-таки жаль...

Яра сказала вдруг раздраженно:

— Запись день, перепись день!"

"Калика изумленно оглянулся. Спросил, словно не веря себе:

— Что ты сказала?

— Говорю, — буркнула Яра, — запись день, перепись день. Сперва шьем, потом порем. День пишем, день переписываем! Хотим одно, получается другое... Задним умом крепки.

— А-а-а, — протянул калика с непонятным Томасу облегчением, — Да, пора спать. А то уже такое в уши лезет! Что значит чересчур в слова вгрызаться... Когда еще волшбить бросил, а дурная привычка осталась.

Глава 5

Впереди был город. После великолепия Киева и сарацинских городов он показался Томасу маленьким и грязным даже издали.

С них даже не взяли плату в городских воротах. Томас ревниво нахмурился: если налоги здесь не взимают, то не смогут содержать войско для защиты города. А город, что на берегу, — просто приманка для викингов, что все еще рыскают по северным морям, да и легкая добыча для норманнов с материка. Они уже высаживают отряды для грабежа, а некоторые закрепились на побережье Британии. Пока что их сбрасывают в море, но если калика прав, — хотя в это трудно поверить, что англы и саксы когда-то тоже явились в Британию с материка, потеснив, а затем и уничтожив бриттов, — то и нынешние норманны могут так же точно поступить с англами. Если те будут жить так же беспечно...

Калика наблюдал за лицом Томаса, угадал, вернее прочел, ибо у Томаса, по его словам, все на лбу написано крупными буквами.

— Ничо... Наведешь пор-р-р-рядок!

— Что? — вскинулся Томас, разбуженный от дум.

— Ты уже прибыл. Это Британия. Действуй.

Томас пощупал чашу в мешке.

— Мне бы только доставить ее в святой храм Дункана, и дело с концом.

— Ну, у конца дела другие. А чашу, боюсь, придется нести не в храм святого Дункана, а чуть дальше.

Томас насторожился. Глаза калики были печальные, понимающие. Томас спросил, чувствуя холодок по спине:

— А... куда?

— В храм святого Дункана принес бы потомок Иосифа Аримафейского.