Может, он так и намеревался, но калика стукнул Змея жезлом по голове, выкрикнул сердитое заклинание. Томасу почудилось, что он такие уже слышал от сарацин в разгар жарких схваток, даже сам произносил, громко и с чувством, когда летел вверх тормашками с башни Давида...

Змей пронесся, задевая пузом и поджатыми лапами, над блестящими камнями, взрыхлил мокрый серый песок и остановился, едва не ударившись головой в крутой скалистый берег.

Сзади угрюмо ревел прибой, седые волны перекатывались через камни и нехотя растворялись в песке. Калика спрыгнул, зябко передернул плечами.

— Давно здесь не бывал! Уже забыл, что здесь воздух пополам с водой.

— Воздух как воздух, — возразил Томас обидчиво.

Он слез сам, помог спуститься закоченевшей Яре. Змей смотрел выжидающе. Калика почесал ему за ухом, прошептал несколько слов. Змей лизнул его в плечо, повернулся и побежал вдоль берега.

Трое смотрели, как он на бегу расправил крылья, подпрыгнул и взвился в воздух. За три могучих взмаха набрал высоту, там сделал поворот к востоку и понесся уже без спешки, как и положено большому сильному зверю.

— Ладно-ладно, — сказал калика примирительно, — Поскорее доставить чашу в Стоунхендж, а там можно и вернуться.

.. А еще лучше, заскочить по дороге в теплые края. Еще лучше — в жаркие! Слякоть выжечь.

Осторожно выбирая места, они начали карабкаться наверх. Томас спросил:

— Одного не пойму... Все-таки в чаше кровь самого Христа. Нашего бога, который уничтожил ваших богов, попрал вашу веру! А ты бьешься, как рыба о камни в нерест, чтобы помочь мне.

Он с опаской видел, как лицо волхва старой веры потемнело, зеленые глаза опасно блеснули. Но калика, похоже, уже переболел поражение и, если не смирился, то стерпелся.

Но голос его был все же хриплый и злой:

— Да не в том ценность Чаши, что в нем кровь полубога и она якобы, если верить словам Ночного Сокола...

— И Яры, — добавил Томас.

Она метнула на него злой взгляд, мол, за что купила, за то и продаю, а Олег продолжил:

— Якобы возвращает к истокам подлинной веры! Незамутненной поздними учениями, наслоением других идей, влияния более поздних религий, к примеру, ислама... На самом же деле в этой чаше слишком много от язычества.

— Язычества? Чаши, в которой кровь Христа? — возмутился Томас.

Олег пожал плечами.

— По-твоему, белый свет начался с Христа? А как же твой любимый Александр Македонский, прозванный Великим? Он жил за двести-триста лет до рождения твоего бога!.. Чаша языческая, но не просто языческая. Ее создал в давние-давние времена маг огромной силы... Теперь уже видно, что мощь его была... словом, таких уже нет. Он был последним из великих. И в эту чашу вложил слишком много... нет, на самом деле не слишком... своей страсти и веры.

Томас смотрел, набычившись.

— Выходит, я принес...