В январе средь бела дня в портерной грузина Огалова на Вокзальной улице был ограблен и избит солдат. Он обиделся и поднял крик. Сбежалось более двухсот человек окрестных обывателей и обступили заведение. Требовали наказать виновных. В ответ хозяин догадался бросить в толпу несколько бутылок с пивом. Решил, что, как всегда, будет безнаказанно, — и ошибся. Народ окончательно осерчал, люди ворвались в портерную и разнесли там все в щепки. А кавказцев, оборонявших заведение, отлупили. Это была генеральная репетиция.

Спустя пять месяцев, в июле того же второго года, история повторилась.

Только уже не в Глазковском предместье, а в торговой части Иркутска, на углу Большой Блиновской и Матрешкинской улиц. Это возле Хлебного базара, где жулик на жулике. И вот в портерной кавказца Багинова случился очередной скандал. Приказчик Рафаил Эристов — я только что упоминал его фамилию, прохвост еще тот, — избил русского посетителя. Палкой. Тот поднял крик и быстро нашел сочувствие у православного люда. Сбежались, как и в январе, заинтересованные лица. И бросили призыв бить «черкесов» — так мужики по простоте называли грузин. Явился помощник пристава с одним-единственным городовым и отобрал у Эристова палку. Но арестовывать наглеца не стал. Толпа возбудилась: Рафаил был известный всем бандит, клейма ставить негде, а тут полиция его покрывает! И начался погром. Пристава забросали камнями, а портерную раскатали к чертям. Сбежалось уже не двести человек, как в Глазкове, а две тысячи. И начали громить все туземные заведения в округе. Винно-бакалейный магазин Шайхарукова вообще сожгли дотла. Русские и еврейские магазины не тронули. Разгул удалось прекратить только вызовом казачьей сотни.

Но и этот урок люди Нико не усвоили. И тогда грянул уже настоящий гром. Шел тысяча девятьсот пятый год, зловещий год. Все были взвинченные. Разгул преступности в тогдашнем Иркутске не передать словами: убивали и грабили каждый день. В течение лета и осени в окрестностях Глазкова было поднято двенадцать трупов, их удушили или зарезали. Молва приписывала эти смерти кавказцам. И вот шестнадцатого декабря в восемь часов поутру местные жители обнаружили под мостом на Малой Александровской улице покойника.

Как потом выяснилось, убили ефрейтора Четвертого Заамурского железнодорожного батальона Николая Кузьменко. Сначала выстрелили в грудь, а потом еще и перерезали горло от уха до уха. Причем убийцы совершенно не стеснялись и даже не замели за собой следы. Капли крови вели прямо в чаевую Хахутова, одного из подручных Ононашвили. Совсем страх потеряли туземцы. Ну и… Погиб железнодорожник, а рядом железнодорожные мастерские! Быстро собрались оттуда взъерошенные мужики в большом количестве.