— Открой, стерва, а то с косяком вынесем!

Алексей Николаевич отодвинул засов и распахнул дверь. Туда полез крепкий детина в армяке, но натолкнулся на Лыкова. Отступил на шаг, крякнул. За его спиной стояли полукругом еще трое.

— Ну? — дерзко ухмыльнулся незваный гость.

— Еще раз так «нукнешь», башку оторву, — спокойно ответил сыщик. — Чего надо?

— Ядвигу позови.

— Иди к чертям.

— Ах лешман!

Детина сунулся в проем. Алексей Николаевич приложился, не сдерживаясь. Парень вылетел наружу, словно им зарядили пушку. Остальные сбились в кучу и озадаченно смотрели. Сыщик вынул браунинг.

— А как начну сейчас шмалять… Кто не спрятался, я не виноват.

— Эй, эй! Погоди! — крикнул курчавый мужик в дорогом казакине. — Не стреляй, разговор есть. Ты ведь новый, делов не знаешь?

— Каких делов?

— А таких!

Мужик властно цыкнул на своих товарищей — замри! — и продолжил:

— Напрасно ты, фраер, сюда влез. Тут бессовестно поступили, не по-людски. Мы за своим пришли. Скажи ей, пусть по-хорошему вернет, мы ведь не отступим.

— Да что вернет-то?

— Совсем Ядвига тебя втемную пользует? Хе-хе… Тогда слушай. Ломбард мы взяли. Давно, три года назад.

А наводчик, жидовская рожа, нас кинул. Слам[23] принял, обещал расплатиться и ничего не дал.

— Таких историй миллион, дядя. При чем тут Космозерская? Это ее муж вас нагрел?

— Нет, тут другой мошенничал, ювелир Рафильзон. Тот самый. Понял теперь?

Лыков по-прежнему стоял в проходе с пистолетом в руке, готовый в любую секунду выстрелить. Налетчик видел это и не решался напасть.

— Никакого Рафильзона не знаю. Давай от Адама и Евы, пока я не заскучал.

— Э, да ты еще и не местный… Ладно, пускай будет от Адама. Ломбард сломали, добычи взяли на сорок тыщ.

Но вещами: часы, портсигары, брошки всякие. Рафильзон, слышь, знатный блатер-каин, он сам тот налет задумал. Обещал слам в деньги обернуть. Да не сделал!

— И что? При чем тут Ядвига?

— Ядвига твоя в лучших подругах у Рафильзонихи была. Оттуда и след. Ювелира мы казнили, чтоб не жульничал. Полагали, вдова его одумается и деньги вернет. А та еще жаднее мужа оказалась. Ничего не отдала, стерва. Тогда мы и ее удавили. Неужто ничего про то не слыхал? Вся Сибирь знает!

— Продолжай. Выходит, вы прикончили и наводчика, и его жену, а денег не получили?

— Точно так, — кивнул налетчик и сделал полшага к Лыкову.

Тот навел ему браунинг в лоб:

— Стань на место.

Курчавый подчинился и продолжил:

— Что за люди? Им жизнь оказалась дороже сорги[24]. Теперь скажу, при чем тут твоя баба. Учти, кстати, ты не первый, кого она дурит. Одного, казачьего офицера, мы отвадили. Объяснили, что к чему, он и ноги в руки. Второго пришлось вчера на тот свет услать. А все потому, что деньги наши покойная Рафильзониха Ядвиге вручила. Вместо того чтобы нам, кто дело делал.