Обитатели санатории понесли более значительные потери. Десять из них были убиты, еще двое умерли к вечеру от ран. В плен попали пятьдесят восемь человек. Лыков присоединил к арестованным всю правящую головку Илимска, включая станового пристава Амеросова.

Несколько самых бойких постояльцев все же успели скрыться в тайге. Но коллежский советник предусмотрел это. Для того он и прихватил искровой телеграф! Азбукой Морзе сообщение о беглецах полетело в Иркутск. По условиям местности ребята могли уйти лишь в Киренск или Братский острог. И там, и там уже стояли кордоны. Иркутск обычным телеграфом известит их, и беглецам хана.

В целом операция по уничтожению притона прошла успешно. Переночевав, каратели поутру двинулись на Братский. Пришлось реквизировать всех лошадей в округе. Беглых связали попарно и усадили на возы. Разведывательная команда охраняла пленников. Питерцы с Чегодаевым ехали в тарантасе во главе колонны. Самохвалов с иркутскими сыщиками остались довершать разгром: делать повальный обыск, сочинять протоколы, реквизировать вещественные доказательства.

Лыков с Азвестопуло вернулись в Иркутск победителями. Их принял генерал-губернатор и с любопытством расспросил «демона» о его внедрении в банду. Алексей Николаевич телеграфировал в Петербург Курлову с Зотовым и сообщил предварительные результаты. Дело было сделано: номера для беглых уничтожены, их содержатели и постояльцы арестованы. Попалось много опасных преступников, объявленных в розыск. Захвачены паспортный стол, бухгалтерия и архив, что позволяло выявить сообщников предприятия.

В Иркутске продолжались облавы. В гостинице «Марсель», известном притоне, взяли Африканта Силина, побег которого и вызвал командировку Лыкова в Сибирь. А в чаевой Кабахидзе сыщики обнаружили бывшего письмоводителя из Туруханска Мелентия Непогодьева. Заперли даже самого Ононашвили, хотя Алексей Николаевич был против этого. Однако генерал-губернатор настоял.

Лыков лично пришел арестовывать главаря кавказцев. С ним были Азвестопуло, Аулин и надзиратель Франчук. Нико узнал Сергея и презрительно скривился. Тот взял грозного хозяина за шкирку и пинком выкинул в соседнюю комнату. Сыщики начали обыск. Лыков открыл бюро, вытащил оттуда толстую пачку банкнот и принялся раскладывать их на три кучки. В каждой выходило по нескольку сотен. Иркутяне с недоумением наблюдали. Разделив деньги, коллежский советник вручил их каждому из сыщиков со словами:

— Это вам премия от Николая Соломоныча.

— А он того… прокурору жалобу подаст… — робко сказал Франчук, не принимая купюр.

— Вот я ему подам!

Бернарда Яковлевича смущало другое:

— А вы себя обошли.