Можно было уходить, не рисковать, но сыщику захотелось осмотреться. Однако у Сергея, видимо, было на этот счет другое мнение. Он вдруг сказал Глухову:

— А гляди, какой стрюк рядом сел. Давай ему карманы вывернем?

Алексей Николаевич затылком почувствовал, что Мишка тщательно изучает его. Через минуту маз сказал:

— Больно плечистый. Как бы он нам самим не вывернул.

— Да чего плечистый! Я таких одной левой!

— Заткнись, он нас слышит.

— Ну и пусть слышит, — нагло заявил «демон». — Чего этот гусь тут расселся? И руки у него трясутся. Не люблю телеграфистов, они мне раз в Одессе дундель начистили, ей-ей.

Давай отомстим ему за тех. Прямо сей минут.

Лыков обернулся с испуганным видом, вскочил и быстро засеменил к двери.

— Эй, ты куда? Я ж пошутил.

Но коллежский советник не остановился. Сергей его выпроваживает, значит, так надо.

В полночь они встретились на явке. Гертруда Казимировна поставила самовар и вышла. Лыков не удержался и обнял помощника:

— Ну, привет. Рассказывай.

— Что за дыру вы мне нашли? — делано возмутился титулярный советник. — С Одессой не сравнить.

— Кончай зубоскалить. Выгнал меня из кухмистерской, водки испить не дал.

Что случилось, почему ты здесь?

— Дозвольте уж с самого отъезда.

— Дозволяю.

Азвестопуло откашлялся на манер артиста и начал доклад:

— Илимск называется городом совершенно незаслуженно. Безо всякого зубоскальства. Правильнее было бы именовать его селом. Одна улица! На ней сто двадцать восемь дворов, я пересчитал. Есть Спасская церковь, убогая. Еще две стоят, но служба в них давно не идет — некому ходить. Остались от того времени, когда Илимск являлся настоящим городом. Но это было давно, в семнадцатом веке! От тех же затхлых времен уцелела часть деревянного острога, а именно две башни в четыре этажа каждая.

Больше там смотреть нечего.

— А где номера для беглых?"

"— Они в предместьях. По-тамошнему, в заимках. В девятьсот пятом году в Илимске произошел пожар, сгорело сразу шестьдесят шесть дворов. Обыватели опустили руки — такое бедствие, а денег, чтобы отстроиться, ни у кого нет. Тут и появился Ононашвили. Он предложил людям средства на обзаведение, но с условием. Пусть новые дома будут в выселках, а не в самом городе.

И пусть в них живут постояльцы, а хозяева за ними ухаживают. Почти все согласились. Так Илимск стал притоном для беглых.

Основные клиенты живут в Суворкине, это на другом берегу речки Илим. Для них выстроены те самые хорошие дома, при каждом своя баня. Есть универсальный магазин, который снабжает ваш приятель Саблин. Выселок незаконный, в официальных бумагах не значится. Но что за хоромы, Алексей Николаевич! Постельное белье меняют через три дня. Никаких тараканов с клопами. Прислуга вежливая-превежливая.