Рыжие кисточки на покрытых коротким серым мехом ушах подергивались, что выдавало крайнее его раздражение. В прочем, как всегда. Кошаки от природы обладали прекрасным обонянием и находится в замкнутом помещении с несколькими десятками подростков, которые мылись в последний раз в прошлой жизни ему было, так сказать, неприятно.

— Много уважаемый Ушрус — немного лести не помешает, мне не тяжело, а ласка и шелудивому коту приятна — так как нас лишили права приема пищи, я хотел пройти в шлюзовую. Подумал использовать сэкономленное время для подготовки к предстоящей работе. Это позволит выполнить ее более эффективно.

Мой спич заставил блохастого на секунду задуматься и привлёк к нам внимание остальных обитателей этого клоповника, что по прихоти богов пустоты зовётся грузовым отсеком космического корабля. Местные обитатели трех слов связать не могут и изъясняются в основном в нецензурном ключе, а многие младшие вообще практически не умеют говорить. Десяток слов необходимых чтоб не сдохнуть в темных коридорах космической торговой станции, где их отловили, прежде чем передать на попечение доброму дядюшке Ури, весь их словарный запас. Так что не удивительно, что на их фоне я выгляжу белой вороной.

— Нет — принял решение Ушрус — ожидайте остальных. Я не намерен искать вас потом по всему кораблю.

— «Вот же урод. Да где тут искать то. На этой старой колоше кроме трюма и пары кают больше и нет ни хрена!» — подумал я, усаживаясь у стены.

Сидеть и смотреть как остальные жрут, та еще пытка. Стараясь отвлечься, я ушел в воспоминания. Хотя их у меня кот наплакал. Очнулся шесть месяцев назад в мед центре торговой станции «Триполи» с частичной потерей памяти. Имени собственного не помню, а вот иного хлама, который знать человеческому подростку бродяжке вроде как не положено, в моей голове достаточно. Мед техник центра, старый сморщенный илай4, на мой вопрос как я туда попал, послал меня в пешее путешествие по коридорам станции. Не забыв дать хорошего пинка.

В этих самых коридорах я проболтался пару дней пока не был пойман службой безопасности при попытке вскрыть торговый пищевой синтезатор подвернувшейся под руку железкой.

Мне «повезло»! Станция «Триполи» являлась перевалочной базой для десятка рудодобывающих корпораций и здесь соблюдались хоть какие-то законы. Меня не разобрали на органы и не отправили долбить киркой радиоактивный астероид. Просто выставили на торги по цене равной сумме нанесенного ущерба. Так я и оказался на «Благочестивой Эрите» дядюшки Ури. Этот «уважаемый» ракшас занимался социально полезным делом — содержал сиротский приют. Это угодное богам пустоты дело давало ему неплохую скидку по налогообложению при совершении торговых операций — это раз.

А во-вторых, Ури был мусорщиком.