Тело мое сыто, и ни на какое удовольствие я больше не рассчитываю, но Гера меня удивляет.

Бергман, совершив еще несколько деликатных толчков, переходит к тому темпу, что я люблю в киске.

Оказывается, я много о себе не знаю.

Жесткий анальный секс навсегда обретает свое место в моем сердечке.

Герман вколачивается в нежную попку, и под кожей оживает разворошенный муравейник, растянутое отверстие горит, позвоночник рассыпается в труху, в ушах шумит, а дырочка, оставленная без внимания, сочится и сжимается, вынуждая меня инстинктивно подмахивать бедрами.

Перед тем, как я задвинуть мне по самые яйца и кончить, Бергман сжаливается и потирает подушечкой пальца клитор, который, словно только этого и ждал, активизирует во всем теле взрыв электрических разрядов.

Я глохну.

Чувствую, как из попки выскальзывает наполненный презерватив, и содрогаюсь.

Гера нежно чмокает оттопыренную татуировку.

– Урок номер четыре. Не спорь со старшими. Они знают лучше.

Глава 58. Он меня раскусил

– Левина, это твой, – доносится до меня, как сквозь вату, приглушённое ворчание.

Что?

Черт. Будильник.

Да пусть звонит, кому он мешает? Я вот могу спокойно спать и под него.

Ой, бля… Вспоминаю я. Свадьба…

Нашариваю оставленный Германом на тумбочке мобильник и, не глядя, поворачиваю экраном вниз.

Спать хочу. Мыслей вообще нет.

И как это бывает после затяжного секса, потенциальная энергия присутствует на сотом уровне из ста, а вот пошевелиться физически заставить себя почти невозможно.

С трудом разлепив глаза, я с ненавистью смотрю на спину Бергмана, который дрыхнет, видимо, в своей любимой позе на животе, обняв подушку.

Хорошо ему. Не надо краситься, причёску делать.

Бесит.

Очень хочется докопаться, но инстинкт самосохранения просыпается все-таки раньше вредности. Кряхтя, я поднимаюсь с постели, задавив в себе порывы к восстановлению справедливости.

Благодаря тому, что вчера всю нагрузку взял на себя Гера, мои шевелилки работают, и даёт о себе знать только… э… глубокий внутренний мир.

Жопа в том, что с каждым сигналом от этого самого мира, просыпаются воспоминания, заставляющие меня млеть.

Вот обрезанный мерзавец! Восхищаюсь я Бергманом, пытаясь высушить волосы. Они упорно не хотят ложиться в задуманную мной накануне умопомрачительную причёску, но меня это уже не волнует.

Меня сейчас вообще ничего не трогает.

Плевать, станет ли ревновать Лосев, насрать, будет ли Наташка смотреть на меня победно.

Из меня вытрахали все. Вот совсем все.

В теле царит зашкаливающая сытость.

Я капец плавная и в ванной вожусь, хрен знает сколько, пока Гера не начинает скрестись в дверь. Надо сказать, что сейчас он выглядит как простой смертный. Нормальный мужик.