Или я даже не брошенка? Пока еще только поматрошенка?

Принеся в квартиру холодный уличный дух, девчонки шумно раздеваются на пороге под моим полумертвым взглядом, наигранно весело поглядывая на меня.

– На-ка, – протягивает мне бутылки Медведева. – Лед есть?

– Ессно, – киваю я.

– Тогда ты молодец и заслужила бонус, – хмыкает Анька, доставая из сумки… запрещенное в нашем девичьем обществе уже лет пять.

Чипсы.

– Ведьма! – ругаюсь я, впиваясь взором в глянцевый шуршащий пакет. – Вот кого сжечь надо!

Но Анька, как работник налоговой инспекции со стажем, бесстрашна и, походу, бессмертна.

Она уверенно несет пакет на кухню, и я иду за ней как привязанная.

– Не нуди, – отмахивается диверсантка от моих прожигающих взглядов. – Не страшнее вашего сала.

– Сало хотя бы не жареное… – сглатываю я слюну, когда Анька, перетряхнув упаковку, вскрывает ее с характерным звуком, возвещающим о грядущем потолстении жопы.

– Ян, я видела, как ты в прошлом месяце жрала яичницу на шкварках, – колет мне глаз она в ответ.

– Там соль, канцерогены, усилители вкуса, всякие вредные «е»… – пытаюсь я надавить на совесть госслужащей.

Анька демонстративно запускает руку в пакет и на глазах у потрясенной таким коварством меня достает оттуда чипсину.

Повертев ее перед моим носом, она смачно ею хрустит и облизывает пальцы.

– Отрава, – с наслаждение тянет Анька. – Хочешь?

Отбираю пакет и набиваю полный рот.

Будь я проклята за это…

– Че так мало взяла? – ворчу я.

– У меня еще две упаковки, не ссы. Что я, первый раз замужем, что ли? Вы всегда у меня их съедаете. Ноете и жрете.

– Из-за тебя я отеку… – сваливаю я все на Аньку, которая судя по всему не испытывает ни капли вины.

– Не, – отзывается втекшая на кухню Медведева.

– Из-за меня.

Она, как маг, достает из сумки сыр-косичку.

Как в студенчестве. Мы пили какую-то сладкую бурду, гордо называемую шампанским и закусывали именно косичкой. Так что, да, извращаюсь я давно. Знаюю в том толк. Например, могу нажраться неспелого ананаса и зажевать ананасовой жвачкой, чтоб язык вообще превратился в тряпку.

Как пить дать завтра буду опухшая. Хер с ним, все равно некому теперь мою красоту ценить.

– Ну? – тороплю я. – Рассказывайте, звезды советской разведки.

– Она блондинка, – начинает Медведева, разливая по фужерам шампанское, и лед на дне хрусталя начинает потрескивать.

В нашем ордене тридцатилеток она сестра-разливающая. Дочь профессора и кандидат наук, она умеет на глаз разлить поровну любую жидкость.

– Лет двадцать пять, красивая, стройная. Блондинка она натуральная… – сыплет соль на мои раны Анька.

– Наверно, это та самая Марго, – куксюсь я. – Раз она такая вся шикарная, какого хрена он меня совращал? За каким лешим он притащился сегодня с букетиком?

Я мотаю головой в сторону вазы.