– Вам с Мод стоит к нему сходить, – сказала Полли.

– Ему это может не понравиться. И потом, я не знаю, что говорить, – растерялась Фан."

"– Я уверена, что ваш приход очень его поддержит. А что говорить – это не важно, Фан. Гораздо важнее, чтобы он понял: ты его любишь, поддерживаешь и поможешь ему пережить беду.

– Я пойду. Я не боюсь. Пойду к нему и скажу, как я рада, что мы переезжаем в маленький дом, – первой кинулась вниз по лестнице Мод.

– Пойдем со мной, Полли, – нерешительно поднялась с дивана Фан. – Ты подскажешь мне, что делать, – и она потянула подругу за собой к двери.

– Увидишь его – и сама поймешь, как себя вести, – сказала Полли, однако послушно пошла следом на правах почти члена семьи.

У кабинета они нагнали Мод, у которой заметно поубавилось решимости. Она робко переминалась с ноги на ногу, не отваживаясь идти дальше.

Полли тихонько постучалась и толкнула дверь рукой. Они вошли. Огонь в камине почти прогорел. Газ в светильниках был убавлен, и они лишь тускло мерцали. Мистер Шоу неподвижно сидел в своем кресле, обхватив голову руками. Враз постаревший чуть ли не вдвое, всеми покинутый, согбенный, отчаявшийся. Фанни увидела это и перестала колебаться, как ей себя вести. Она подошла и положила руки на его лысую голову с остатком седых волос на висках и затылке.

– Дорогой наш папа, мы пришли помочь тебе пережить это, – она сказала именно те слова, которые были ему сейчас нужны.

Мистер Шоу, отняв от лица ладони, медленно поднял голову. Он еще никогда не видел таким лицо старшей дочери. В ней было столько искреннего сочувствия, сострадания и любви, что его руки сами собой потянулись к ней. В этот момент Фанни с запоздалым раскаянием поняла, какой дочерью ей следовало быть, и пообещала себе, что отныне такой и станет.

Полли невольно сравнивала искренний порыв Фан с поведением эгоистичной миссис Шоу, которая сейчас забылась сном у себя наверху. С особенной ясностью девушке вдруг открылась глубина слов «и в горе, и в радости». «Именно так, – подумала она. – Жена в любых обстоятельствах должна быть опорой мужу, а не висеть на его плечах тяжким грузом. Хорошо хоть дочери теперь поддерживают мистера Шоу». Мод тихонько подошла к отцу, положила голову ему на колени и воскликнула:

– Папа! Мы не особо-то и грустим! Я буду помогать Фанни вести для тебя дом. И мне это нравится. Правда.

Плечи у мистера Шоу дернулись. Он положил руку на голову младшей дочери. В кабинете повисла тишина молчаливого единения, которую, словно страж, охраняла Полли, замершая за спинкой кресла.

– А где еще одна моя дочь? Где моя Полли? – чуть погодя спросил мистер Шоу.

Полли, покинув свое укрытие, склонилась к нему.

– Я здесь, сэр. Хотите, чтобы Том тоже пришел?

– Конечно, – кивнул мистер Шоу.