В следующий момент он возник перед ней – такой несчастный и бледный, что она вздрогнула.

– Пойди и скажи ему что-нибудь, – глухо проговорил он. – Бедный отец. Если бы я только знал.

И, окончательно приведя Полли в смятение, Том рухнул на стул, уронив на стол голову, словно кто-то нанес ему сокрушительный удар в спину.

– Том, что такое? – бросилась к нему Полли, охваченная пугающими подозрениями, не решаясь высказать их вслух.

– Все пропало! Завтра об этом узнают все, – выдавил из себя, поднимая голову, Том.

Полли казалось, что наступил конец света. В глазах у нее повисла мутная пелена, и она, боясь, что иначе не устоит на ногах, крепко вцепилась в спинку стула.

– Все так плохо? – тихо спросила она, отводя взгляд от несчастного Тома, на которого у нее не было сил смотреть.

– Да. Он собирается от всего отказаться. Пытался, как мог, все спасти, но больше откладывать нельзя. Дело кончено. Он банкрот.

– Как жаль, что у меня нет миллиона, чтобы ему отдать, – у Полли побежали по щекам слезы. – Как он это переносит, Том?

– Как мужчина. И я горжусь им."

"Молодой человек поднял голову, его раскрасневшееся лицо выражало целую бурю эмоций, но он сдерживался изо всех сил.

– Все было против него. Ему пришлось бороться в одиночку, но он не преуспел, хотя сделал все, что мог. Он сдался, но это достойное поражение, никто про него даже слова дурного сказать не сможет. Пусть только попробуют, – он сжал кулаки, готовый встать на защиту отца перед лицом любого противника.

– Не сомневаюсь, что так и есть, – откликнулась Полли. – Вот, значит, отчего Мод так встревожилась. Твой отец еще до твоего прихода обо всем рассказал твоей маме и Фан. Поэтому они и рыдали наверху.

– Они в безопасности, – сообщил Том. – Отец к деньгам матери даже не прикасался. Сказал, что не может «грабить девочек». Словом, с ними все в порядке. Правда он молодец, Полли? – с гордостью произнес Том, хотя его губы при этом скривились, словно от боли.

– Если бы я могла хоть чем-то помочь, – девушку удручала собственная беспомощность.

– Ты-то как раз и можешь. Пойди и поговори с ним. У тебя получится. Он там совсем один, а я не могу. Потому что сейчас я для него не утешение, а проклятие.

– А как он принял твои новости? – вспомнила Полли про меньшие беды, о которых на время забыла в свете постигшей семью катастрофы.

– Да как ягненок. Выслушал и ответил: «Бедный мой мальчик. Мы должны поддерживать друг друга». И начал рассказывать о себе.

– Я рада, что он был добр… – начала было Полли, но Том воскликнул с раскаянием:

– Это-то и убивает меня! Я явился ему сообщить о своих долгах и позоре, вместо того чтобы быть его опорой и гордостью, а он в ответ ни словом не обвинил меня. Нет, не могу.