Кхм, отвлекся я на свои мысли, а обер-офицер пехоты продолжал на меня злобно смотреть, и вопрошать гневным тоном, используя короткие многозначные слова.

— Молокососы, да Вы знаете, что бывает за нападение на старшего по званию? — а забавно у него щеточка усов топорщится, когда он орет, еще говор такой странный, как будто язык заплетается, неужели не протрезвел еще?

Ох, какой же он противный, это располневшее лицо, волосы с залысинами, не знаю, но этот Алексей, вызывает у меня агрессию и стойкую неприязнь.

Я взял один из стульев, на которых сидели офицеры во время застолья, и перенес его ближе к орущему прапорщику, усевшись прямо напротив него.

Так, что интересного о нем будет написано в аварийном докуенте? Хм, занимательно — возраст сорок четыре года, до выхода в отставку остался месяц, вторая группа крови, индекс развития пятнадцать единиц. Не понял, это как так? Маловато будет, он же обер-офицер, в удивлении я полез в файлы унтеров, и обнаружил, что у них было вообще по двенадцать пунктов внутренней силы. Это вообще что?! Такая картина не укладывалась у меня в голове, да я один мог бы их вынести, даже если бы они были трезвые и вооруженные. У нас в морской пехоте младший офицерский чин не получить, если индекс ниже двадцати, неужели в планетарных войсках все по-другому?

— Слышь, моряк, я с тобой разговариваю, ты, ой, — Михайлов потревожил сломанную ногу и скривился от боли, изогнувшись всем телом, походя в этот момент на ожившую сардельку. — Арххш, — зашипел он, — ты что, глухой, идиот?!

— Морские пехотинцы. — прошептал я.

— Что? — не смотря на боль, на его лице отразилось непонимание.

— Не моряки мы, а морская пехота, говорю, и я тебя слышу, кричи тише, пожалуйста. — я посмотрел ему в глаза, и улыбнулся, специально провоцируя на вспышку гнева.

— Да хоть хрен огородный! — воскликнул он, но затем стал говорить тише, следя за моей ладонью, которую я плавно опустил вниз, словно уменьшая громкость. — Вы что, совсем охренели? Совсем без царя в голове, так травмировать при нападении, это же не война! Это…

— Ты прав, это не реальный бой, а учения. — перебил я его, и продолжил тихим, спокойным голосом — и нет, у нас все в порядке с головой, а вот у Вас не знаю, во время боевой тревоги не то, что без доспехов нести дежурство, но и бухать.

Ты говорил, что жаловаться будешь? Жалуйся, я в любом случае рапорт подам, сопровожу его записью с ЛПДМ, и потом посмотрим, кто был прав.

Сказать по правде, ровные интонации давались мне довольно сложно, хотелось тоже наорать, а еще было сильное желание отпинать этого недоофицера, который допустил такие нарушения устава в своей службе.