Всё!

Не понял, а где характер нордический, стойкий, или склонность к подлостям и бунту? Я, конечно, не думал, что тут под фото будет и описание его внешности, что он среднего роста, темноволосый, кареглазый, хорошо развит физически, возможно штангист, но все равно, какой-то не полный перечень характеристик получается. Хотя, я же всего лишь старшина, раскатал губу на полное досье, кто бы мне его предоставил? А так, все по делу, четко для понимания, где, и как можно его использовать в составе отделения. Если наложить на эти данные мои впечатления от общения с ним, то все сходится — не особо хитрый, высокомерный, поставил перед собой цель, дождался удобного момента, и постарался все решить силой.

Всё, как умеет.

Быстро просмотрев дела его друзей пришел к неутешительным выводам — такая ситуация с информацией везде. Капрал Агашков Степан Огнеславович, дворянин без титула, индекс развития восемнадцать пунктов, подготовка: штурмовик и связист четвертого класса. Капрал второго класса Опричников Иван Иванович, дворянин, индекс в девятнадцать единиц, гранатометчик и полевой медик третьего класса.

Старшие матросы Талицкий Евгений и Уманцев Василий, оба штурмовики и мастера-оружейники четвертого класса, с индексами в пятнадцать и шестнадцать единиц.

Выделялся на их фоне только капрал первого класса Гвоздев Анджей Георгиевич, который оказался Графом, и обладал внушительным списком квалификаций: штурмовик третьего класса, картограф четвертого класса, инженер-сапер третьего класса. Прошел снайперскую подготовку и имел индекс развития в двадцать два пункта. Необычно, хотя, гвоздь и внешне выделялся среди них — он был единственным голубоглазым блондином в их коллективе.

В общем, с этими ребятами стало больше ясности, не понятно мне только одно, почему так мало профессий они освоили? Чем вообще занимались на учебе?

Закончить с делами других бойцов мне не дал раздавшийся в кубрике сигнал тревоги, и приказ о выдвижении к летной палубе номер восемь в полной боевой выкладке.

* * *Под моим командованием отряд получил снаряжение в оружейном отсеке, и прибыл на место. Бобров молчал, и никак не вмешивался в ход текущих событий — то ли смирился с поражением, то ли решил снова действовать по старому сценарию, приготовив какую-нибудь подлянку на самый ответственный момент, и это меня нервировало.

Хотя, мое беспокойство можно было объяснить и тем, что перед входом на летную палубу мы встретили унтер-лейтенанта Крылова, который проводил нас задумчивым взглядом, а я сразу же вспомнил слова безопасников, что он, скорее всего, устроит еще одно покушение во время учений, и на нем они его поймают.