Но если я внешне остаюсь невозмутимым, то Тихая вздрагивает от столь невинного прикосновения и идет с таким лицом, словно я предложил ей совершить что-то противозаконное или непристойное.

И все-таки… Заставить святошу сбежать из дома, вытащить ее ночью на улицу и держать за руку… Это ли не тачдаун?

Мы идем по дорожке, проложенной между деревьев. Но едва сворачиваем с улицы и оказываемся в том самом парке, плохо освещенном фонарями, резко оборачиваюсь… и все, теряю контроль. Выдержка летит к чертовой матери. Утопая в блеске ее глаз, прижимаю Аню к огромному дереву.

Словно смертник касаюсь носом ее шеи и веду выше, к скуле, вдыхая любимый аромат.

— Ты что творишь? — возмущенно шепчет Тихая. — Пусти! — упираясь крохотными ладошками мне в грудь, отталкивает. Ничего нового.

Я же не могу насытиться ею. Тихоня пахнет свежестью и чистотой, она пахнет пороком. А кожа по ощущениям на контакте напоминает дорогой шелк. Нежный, гладкий. Черт… Эта девчонка сводит меня с ума. И я весь горю. От желания.

— Снова гасить меня свой френдзоной будешь? Заканчивай заворачивать, Тихая. Я тоже не железный, — смотрю в ее глаза и все больше и больше теряю контроль над собой.

Я хочу ее. Хочу обладать ею.

— Что это значит?

— Блядь, Ань… Тихоня… Ты же меня совсем размазала, — сиплым голосом выдаю. Сам, сука, себя не узнаю. — Рядом с тобой я в лютый кураж вхожу, — прижимаясь к новенькой эрегированной плотью все сильнее, губами по ее щеке вожу. Знаю, она чувствует мое возбуждение и краснеет, пугаясь реакции уже своего организма.

— Я тут ни при чем, — сбивчиво шелестит Аня. — Ни при чем… — она вся дрожит, но вместе с тем тяжело дышит. И каждый ее вздох на уничтожающий стон походит.

— Ты теперь всегда «при чем». Черт… — обхватывая ее лицо ладонями, фиксирую взгляд. Глаза в глаза. Так, чтобы этот зрительный контакт не разорвать. — Как мне, блядь, со всем этим справляться, а? Я думаю о тебе каждую секунду.

— Не говори мне этого, — в какой-то панике выдвигает Аня и опускает взгляд на мои губы.

Я хочу ее поцеловать… Хочу… Хочу… Хочу…

Но что меня останавливает?

Я просто боюсь, что если сделаю это, то никогда уже не смогу остановиться.

— Тебя же саму подрывает, признайся. Тебе по кайфу… Точно по кайфу… А теперь выбирай гребаную правду, мой аленький цветочек.

Скажи, что у тебя с этим мудилой? — я все равно узнаю, что связывает этих двоих. Надо будет, лично найду этого гориллу и прижму к стене, выбивая правду.

— Отвали же, ну! — пыхтит грозно, Колючка. — Моя личная жизнь тебя не касается!

— Окей, не хочешь говорить правду, тогда выполняй действие. Приходи в пятницу на матч, болеть за нас. Я буду ждать тебя, — с трудом удается отлипнуть от новенькой, разрывая наше дыхание, которые мы делили на двоих.