— Проехали, — отсекаю коротко, беспрестанно чиркая зажигалкой и доводя себя до полного исступления.

— Да не пыли ты так. Все уже поняли, что застолбил девчонку. Знаешь же, что Глебарь просто провоцирует. Никто не тронет твою Тихую.

— Она не моя!

— Да мне можешь не затирать эту шелуху, — тянет Жора, пряча руки в карманах спортивок. — У тебя на морде все написано. Ты когда Аню видишь, как Торр слюни пускаешь.

— Бля, Писатель, уйми чес, а! — стряхивая пепел, задерживаю никотин в легких.

В последнее время, находясь на каком-то лютом нервяке, я стал часто курить. Перед батей даже спалился.

Он, конечно, это дело не одобрил, но и кантовать не стал. Но даже убийственная доза никотина не помогает вытравить Тихую из головы.

— Что вам мешает замутить? — никак не угомонится Писатель. Он что, в психологи решил переквалифицироваться?

— Хуй знает… — отвечаю раздраженно. — Она пиздец какая шуганная. Правильная настолько, что мне проще монашку совратить, чем с этой неженкой хотя бы на вечер в кино зависнуть. Короче, полный шлак.

— М-да… Ситуация… — перекатываясь с пятки на носок, Жора резко замирает. — Ты это… Думай быстрее, пока твою неженку не увели.

Я тогда за тебя впрягаться не буду, крылья купидона натягивать не стану.

— В смысле? — перевожу на него взгляд.

И тут Писать выбрасывает указательный палец вперед.

Прослеживаю за ним глазами и едва воздухом не давлюсь. Вижу, как по тротуару быстрым шагом чешет, я бы даже сказал, летит новенькая. И с какого-то хрена у нее в руках будет, который я ей вчера подарил.

Аня двигается куда-то целенаправленно, но при этом на каждом шагу оборачивается, словно опасается слежки.

— И куда ее так несет? — озвучивает мои мысли Писатель.

В душе не чаю, куда Тихая так торопится, но когда вижу, как она останавливается около мусорных баков, а после — выбрасывает в один из них букет, пропускаю удар. Ощущение накатывает, точно ныряю в ледяную воду. Все тело сводит судорога и дышать становится нечем. Это жестко бьет по самолюбию. Неужели я настолько плох, что она даже не может принять от меня цветы? Чем же я, мать вашу, так ей не угодил?

Меня клинит. Колотит. Бесконтрольно. Дробно. Злость поражает все клетки головного мозга. И сейчас я близок к тому, чтобы в лоб задать эти вопросы новенькой.

Честно, душу готов из нее вытрясти, чтобы получить ответы. Но когда злость блокирует здравый смысл, лучше переждать эту вспышку. А завтра, прямо в универе, устрою ей полный разнос.

Подумал я…

Ровно до того момента, пока к Тихой не подошел какой-то накрахмаленный мужик с зализанной челкой. Он, сраный гусар, поцеловал ей руку и, взяв под локоть, повел в сторону кафе.

Все, пиздец! Приплыли, называется…

— Это что за хуй в пальто нарисовался? — не сразу догоняю, что вслух это выкатил.