— Да ты невозможный хам и негодяй, Савельев! Убери свои руки и дай мне пройти! — Тихая выдает такой набор эмоций, что сама теряется.

— Что, в чувство пришла и смелее стала? Так иди и покажи зубки тому уебку, что готов был отыметь тебя в грязном сортире! — не контролируя себя, вылил это дерьмо на Аню. Вот только… Черт! Не хотел так жестко, в мыслях не было обидеть ее. Просто стоит подумать, чем мог закончить идиотский поход в бар с подругами, меня махом не то в жар, не то в холод бросает. — Ладно… Прости… Я не хотел… — шепчу, наклонив голову и на несколько секунд прикрыв глаза. Прочесав носом по ее щеке и наслаждаясь нежной кожей, прижимаюсь ко лбу новенькой своим.

Я — отчаянно качаю убийственную смесь из кислорода и ее аромата. Набиваю глубокими, но частыми глотками легкие. Она — бесконтрольно дрожит, но в то же время окутывает какими-то чувственным дурманом, от которого у меня рвет крышу.

Я не могу сконцентрироваться на обстановке, на ситуации в целом. Не могу разобраться с тем, что испытываю, потому что Тихая пробуждает во мне какие-то странные, неизвестные ощущения и чувства.

И сейчас я весь в ней, в Анне Тихой.

Дышу ей. Тону в ней. Плавлюсь… И все эти реакции на новенькую просто взрывают мне мозг. Дикость какая-то…

Признаться, ни с кем я не испытывал подобного. Никогда. Блядь, кто-то может мне сказать, что за хрень сдавила грудь, когда я увидел, как к Тихой щемится левый обсос?

Ревность…

Ревность? Да нихуя! Слишком мерзкое слово и не менее унизительное значение. Какая, к черту, ревность, когда я эту святошу знаю меньше месяца?

— Зря ты приехала в этот город, — выдаю приглушенно.

— Не все от меня зависит, — пищит Тихая. — Пусти… — добавляет поспешно.

— Все равно зря.

— Не переживай, долго терпеть меня не придется, — взвинченным тоном отзывается Аня.

— Что это значит? — напрягаюсь всем телом, переваривая полученную информацию. Как это понимать: «долго терпеть меня не придется»?"

"Поддев кончик носа новенькой своим, смотрю ей в глаза и тут же утопаю в них. Красивая она все-таки… Пиздец как хочется ее поцеловать. И не только… Пару раз я представлял Тихую голую: с шикарным задом и аккуратной грудью с торчащими от возбуждения сосками…

Вот нахуя я снова об этом думаю… И так на грани нахожусь. Со стояком далеко не до моральных принципов!

— Что это значит, а? — повторяю жестче.

— Тебе ли не все равно? — не торопится объясняться Тихая.

— С самой приемной комиссии не все равно, — выталкиваю откуда-то из глубины души. Не об этом собирался сказать, но выдал то, что мусолил в башке с момента ее появления в универе.

Мне не все равно…

— Мирон… — шелестит Аня, словно задыхаясь.

— Тихая… — ловлю ее интонации и загораюсь сильнее.