— Сейчас посмотрим, что ты скрываешь.

И тут меня конкретно подбросило, потому что в телефоне — наша с Мироном история. Переписка, фотографии, признания и клятвы. Все, что мы так хранили.

— Нет! Отдай! Не смей! — размахивая руками, пытаюсь забрать мобильник, но мама тут же прячется за спину отца. Сейчас, когда внутри происходит бешеный всплеск адреналина, а возмущение, вызванное чудовищной несправедливостью, просто зашкаливает, я готова пустить в ход кулаки.

— «Я помню все, что связано с тобой: твой первый отказ, наш поцелуй на колесе обозрения, помню ночь, когда ты стала моей. Знаешь, Аня, даже если ты выйдешь за другого, ты всегда будешь принадлежать мне. Потому что моя. Особенная», — вслух читает мама одно из сообщений.

Господи, как она могла? Не могу поверить, что «личное» стало «общественным».

Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Краснея, ощущаю себя так, словно с меня кожу содрали, обнажая то, что внутри. И теперь это видно всему миру. Отчаяние, гнев, стыд — все это смешалось в душе. Стискивая челюсти, свирепо расширяю ноздри, качая кислород. А чтобы не потерять сознание, кусаю губы до металлического привкуса, надеясь на то, что физическая боль поможет хоть немного отвлечься.

— Ты спала с ним?

Этот вопрос буквально на лопатки меня укладывает. Не думала, что родители когда-нибудь осмелятся спросить у меня подобное.

Молчу. На автомате обнимаю себя руками. Сглотнув тяжелый ком в горле, выдерживаю затяжную паузу. Сжимаю руки в кулаки, больно впиваясь ногтями в кожу.

— Спала? — жестче переспрашивает мама, и в этот момент даже отец перестал дышать.

Вдох… Выдох… Задержка дыхания.

Три… Два… Один…

Вскидываю взгляд на мать. Не моргая, смотрю на нее с самой настоящей ненавистью. Не прощу! Никогда не прощу родителей за то, что они сломали меня. За то, что благодаря им я лишилась шанса на счастье.

— Да. Я спала с Мироном, — отвечаю с неподдельной гордостью. — Я спала с любимым мужчиной! Так ответьте мне, это грех? Грех принадлежать тому, кого любишь?

Дикий рев. Громкие ругательства. Звонкий удар. И щека тут же вспыхнула, словно к ней приложились каленым железом… Мама меня ударила.

Сильная пощечина на миг ослепила меня, вынуждая пошатнуться. Но в этот момент ни один мускул на моем лице не дрогнул, ни одна слезинка не блеснула в глазах. Гордо вскинув подбородок, я смотрела прямо в глаза своим личным Палачам, которых когда-то называла родителями.

— Дрянь! Дешевка! — шипит мать и обессиленная опускается на кровать. — Немедленно собирай свои вещи. Ты переезжаешь к тете Ирме! Пусть посмотрит, в кого превратилась ее племянница. Видеть тебя не хочу!

— Да, Анна, тебе нужно уехать, — устало произносит отец. — Сегодня мы подали документы на перевод в другой университет.