"

"— Я пыталась тебе сказать, но ты… но ты… — шелестит принцесса едва слышно и виновато опускает глаза.

— Что он хотел? — припечатываю вроде как ровно, но чувствую, как все предохранители с треском перегорают.

— Он был не один, а вместе с семьей.

— Да хоть, блядь, в сопровождении сорока разбойников! — выкатываю агрессивно. Вижу, как Тихую это пугает, но не могу совладать с эмоциями. Они сильнее… Сильнее меня, сильнее контроля. — Я спрашиваю, чего он хотел? — повторяю вопрос, отчеканивая каждое слово, и надвигаюсь на Аню, прижимяю ее к стене.

— Того же, что и мои родители, — добивает меня Аня. — Свадь… Свадьб… — но договорить смелости не хватает. Я же, мать вашу, слышу, как она от страха зубами клацает.

Это пиздец! Рехнуться можно на раз-два! Одно слово и я, сука, калека, который вмиг может лишиться не просто сердца, но и души.

Немыслимо! Бред какой-то! Идиотизм!

Я в летаргии, наверное, где кручусь вокруг своих кошмаров. Пора просыпаться!

Давно надо было схватить за глотку этого пришибленного мудилу и наглядно показать, что будет, если он еще хотя бы раз посмотрит в сторону Тихой.

Но Аня всегда меня тормозила. И к чему это привело? С каждым разом ситуация с псом, которого навязывают ее чудаковатые родители, выходит за рамки разумного и теперь все, что остается — пойти на кардинальные меры.

Я же ее люблю! И она меня любит! И никто… Никогда… Не отнимет у меня Аню!

Это же навечно… Пока смерть не разлучит…

Но даже в конце пути я не отпущу ее ладонь…

— Меня это заебало! — с психа дважды ударяю ладонью по стене. — Поехали! — беру принцессу за руку и тяну к выходу.

 — Расскажем твоим предкам о нас, а потом я тебя заберу.

— Нет! — тут же дергается Аня и врастает пятками в землю.

— Да!

— Нет!

— Да! — ору громче. — Да! Да! Да! — трясу Аню за плечи, пытаюсь до нее достучаться.

— Мирон! Я вчера сказал родителям, что не выйду за него!

— И… — реально не догоняю, что Тихоня собирается этим донести. Думает, что мне легче станет? Так ни хуя! Сильнее расшатывает. — Сказала, а дальше что? Они тут же изменили свое решение? — чистый подъеб с моей стороны.

Да, знаю, веду себя, как гондон, но не могу сдержаться.

— А дальше маме стало плохо! — выпаливает Аня и я вижу, как на ее щеках появляются слезы, словно льдинки. — Что-то с сердцем. Ей сейчас нельзя нервничать, понимаешь? Давай переждем, а потом решим, как быть.

И тут меня накрывает. Приходится буквально ломать себя, чтобы игнорировать ее слезы, на которые я всегда остро реагирую. И мне хочется обнять ее, успокоить, но сейчас это выше моих сил.