В их глазах всегда вопрос когда они смотрят на меня. Не припомню чтобы такое было в прежние времена. Не помню чтобы такое было когда я служил шерифом в пятидесятые годы. Смотришь на них и они даже не выглядят озадаченными. Они выглядят просто выжившими из ума. Это меня угнетает. Они как будто только что проснулись и не понимают на каком они свете. Так ведь и вправду не понимают, в некотором смысле."

"Сегодня за ужином она сказала мне что читала святого Иоанна. «Откровение». Всякий раз стоит только заговорить с ней о жизни она вспомнит какое-нибудь место из Библии вот я и спросил ее говорится ли в «Откровении» о переменах и какую форму они примут и она ответила что поищет и тогда скажет. Я спросил есть ли там что-нибудь о зеленых волосах и костях в носу и она ответила что именно в таких выражениях там ничего нет. Не знаю хороший это знак или плохой. Потом она встала зашла мне за спину обняла за шею и куснула ухо. Во многих отношениях она очень молодая женщина. Если б не она не знаю что б со мной было. Хотя нет, знаю. И проверять не надо.

Был холодный ветреный день когда он последний раз вышел из здания суда. Некоторые мужчины могут переживать в обнимку с плачущей женой но ему это всегда казалось противоестественным. Он спустился по ступенькам вышел через заднюю дверь забрался в свой пикап и несколько минут сидел неподвижно. Он не мог подобрать названия своему чувству. Печаль но в то же время и нечто иное. И это «нечто» заставляло его сидеть вместо того чтобы завести мотор и уехать. Он испытывал это чувство и прежде но оно быстро проходило и когда он сказал это себе то понял что это такое. Это – чувство поражения. Будто получил удар и не дал сдачи. Что было для него горше смерти. Надо с этим справиться, сказал он себе. Затем завел пикап.

XIII"

"Как выйдешь из того дома через заднюю дверь в глаза бросалась каменная колода лежавшая под водосточной трубой в бурьяне. Оцинкованная труба оторвалась от крыши колода была до краев полна воды и помнится я остановился и задумался глядя на нее. Не знаю сколько лет она там пролежала. Сто. Двести. На камне еще можно было разглядеть следы зубила. Ее отрубили от цельной скалы и она была около шести футов в длину фута полтора в ширину и примерно столько же в толщину. Просто отрублена зубилом от скалы. Я думал о человеке который проделал такую работу. Насколько мне известно та страна не знала сколько-нибудь долгого мира. Я потом почитал немного о ее истории и не уверен что в ней вообще когда-нибудь были спокойные времена. Но тот человек вооружился молотком и зубилом и сработал каменную колоду для сбора воды способную прослужить десять тысяч лет. Зачем? Вера во что двигала им? Во всяком случае не в то что ничего не изменится. Как наверно можно решить.