В его взгляде сквозит ирония, а аромат туалетной воды, бьющий мне по рецепторам, терпкий. Вязкий. Мужской. Слишком мужской и резкий. Он единственный выбивается из общего образа незнакомца. Обволакивает меня и заставляет словно трепетать и волноваться. Только в этот момент я понимаю, что мужчина красив. И да, я впервые вижу в нем мужчину. Лицо противоположного пола, да и вообще живого человека."

"Это странно звучит, но прежде он был словно неодушевленным предметом, лишь декорацией, которую я с любопытством разглядывала. Все в моей жизни с недавних пор ощущалось именно так. Я смотрела на людей, даже наблюдала за ними, но словно не видела в них живых существ. Я настолько замкнулась в своем маленьком мирке, что сама не замечала никого и ничего вокруг. Точнее, видела, но не воспринимала. Были только дочь, Максим, Майя и Лика.

— Да, я, кажется, прикручивала его неправильно, — облизав уголок рта, говорю я, — не было щелчка.

— Ясно, — кивнув, отворачивается он от меня, — вот тут скрытая кнопка, дай руку. — Незнакомец бесцеремонно хватает мою ладонь, прикладывает ее к штуковине над колесом, затем сжимает мои пальцы и на что-то ими давит. Я нащупываю небольшой выступ, но все же намного ярче я чувствую постороннее тепло на своей руке. А еще шершавость.

Ну надо же. Еще одна деталь, выбивающаяся из его образа, — мозоли, словно от гантели или турников. Хотя мужчина не смотрится раскачанным. Скорее поджарым.

— Вот тут и нужно-то было надавить, — продолжает он пояснять мне, — и уже только потом вставлять в паз колесо, а без этого ты его, считай, не фиксировала.

Я понятливо киваю, и только тогда незнакомец отпускает мою руку, напоследок мазнув подушечкой большого пальца по моим костяшкам, а затем поднимается. Я тоже выпрямляюсь, отгоняя от себя смущение. Не гладил он мою руку. Зачем ему это? Просто задел. Случайно.

Я торопливо отвожу взгляд от мужчины, отворачиваюсь и уже собираюсь снимать коляску с тормоза, когда в спину мне доносится:

— Степан.

Я невольно ахаю и оборачиваюсь. Ничего не могу с собой поделать, но губы сами собой растягиваются в улыбку. Еще чуть-чуть, и я засмеюсь. Вот она еще одна деталь, окончательно портящая весь его образ — или, наоборот, вносящая изюминку? Ну какой он Степан?

— Ма-марина. — Я все же тихо смеюсь, надеясь лишь на то, что это запоздалая реакция на испуг, или на стресс, или еще черт знает на что.

Слишком уж некрасиво смеяться над чужим именем, которое даже начинает казаться мне… милым.

Глава 2.1

— Да, я знаю, что не очень-то и похож на Степана, — широко улыбается мужчина. Уже не незнакомец, и от этого на душе становится неожиданно тепло.