А у Макса просить не хочу, решила сделать ему сюрприз».

«Не вопрос, Мариш», — быстро мигает на экране ответ, а следом еще один:

«И с Ленкой я посижу. Давно уже пора тебе ее начать оставлять со мной».

Я кусаю, практически жуя, нижнюю губу. Да, Майя всегда предлагала, и даже сегодня… но я каждый раз чувствую себя словно бедным родственником. Почему я должна просить ее, когда у меня есть муж? А сегодня… сегодня я пишу короткое, но очень емкое «Спасибо» и засыпаю, чувствуя, как сводит скулы от улыбки.

Глава 1.2

Леночка просыпается в третьем часу ночи, Максима в кровати нет, а потому я без раздумий кладу дочь рядом и после того, как она насыщается молоком, не перекладываю ее обратно, просто поворачиваюсь на бок, приобняв ее, и засыпаю.

Обычно я кормлю Лену только сидя, чтобы не вырубиться во время ее ночных трапез. А еще потому, что Макс спит как слон и может во сне ненароком придавить дочь. Но последние пару месяцев муж предпочитает ночевать на диване в большой комнате, и мне это даже немного на руку. Я все чаще теперь высыпаюсь.

Утром первым делом я варю Лене рисовую кашу, перемолов ее потом еще и в блендере, чтобы та была практически воздушной, как облачко. Именно так я ее и называю — облачная каша, а Лена, только заслышав название любимого завтрака, радуется и кивает, что будет кушать ее с удовольствием. Завтрак у нас, к слову, каждый день в половину седьмого. После этого дочь гордо уползает из кухни. На руках сидеть она не особо любит, а вот ползать, причем именно по-пластунски, — за милую душу."

"В семь просыпается Макс — видимо, на запах жареного бекона, который я готовлю ему. И только через два часа после этого я облегченно выдыхаю и иду заваривать себе кофе. Все утренние заботы завершены: уборка, готовка, муж отправлен на работу, а дочь уложена на первый сон. Я сажусь на стул в кухне и ненадолго прикрываю глаза, наслаждаясь тишиной. И уже немного погодя под кофе я нахожу страницу своего колориста и списываюсь с ней.

Нина так рада тому, что я объявляюсь, что в итоге выходит на работу в свой выходной день, подстраиваясь под меня. И как только я наконец-то добираюсь до нее и опускаюсь в специальное кресло, а затем встречаюсь с Нининым взглядом в отражении зеркала, она недовольно говорит:

— Я и подумать не могла, что у тебя настолько мышиный цвет. — Нина действительно выглядит расстроенной этим замечанием, а я натянуто улыбаюсь в ответ, почему-то ощущая вину за собственный цвет волос.

На Нину я не обижаюсь, понимая, что она не со зла.

Я с тринадцати лет осветляю пряди и, когда переехала в столицу, первым делом нашла мастера себе по душе. А потому сама за это время забыла, как именно смотрится мой родной оттенок волос.