А потому мы живем практически в разваливающейся квартире, но зато за умеренную плату.

Когда я выхожу из ванной, в коридоре уже никого нет.

Макс не дожидается меня. Нет, я не считаю его псом, чтобы он, словно на привязи, сидел под дверью, но все же надеюсь, что он чувствует за собой вину. Муж находится на кухне — пьет чай, не отрываясь от окна переписки в смартфоне.

— Переоделся бы хоть, — устало произношу я и сажусь напротив Максима. Я не хочу его пилить, но это выходит как-то само собой. — Прости, я… — тут же винюсь я и протягиваю руку, накрывая телефон мужа ладонью. Макс же раздраженно шипит и вытаскивает айфон из-под моей руки.

— Я понимаю, что ты расстроилась, — говорит он, так и не отрывая взгляда от экрана, — иди спи, малыш, ты, наверное, как и всегда, устала, — коротко добавляет он, не скрывая ехидства и явно намекая на то, что с интимом у нас в последнее время все не очень гладко.

А дело в том, что, когда Макс приходит домой, я чаще всего уже сплю либо просто валюсь с ног от усталости.

Я прикусываю губу, ничего не ответив, лишь жалею, что поддалась эмоциям и убежала в ванную комнату. Макс же оценил мои духи, приобнял… а я давно не была такой красивой. Сама не заметила, как за год, что я не ходила в салон на окрашивание, у меня отросли волосы почти до пояса и… словно гуще стали.

Я намереваюсь потянуться к мужу опять, желая на этот раз взять его за ладонь, свободную от телефона, но Максим берется ей за ручку кружки и отпивает чай. Громко отпивает. А затем словно начинает его пережевывать, цедя воду через зубы. На его скулах напрягаются желваки, а меня передергивает. Внезапно я испытываю раздражение. Мелочь, но кто так шумно пьет чай? И почему я раньше не замечала этого?

Поежившись и обняв себя за плечи, я поднимаюсь из-за стола и иду в спальню, по пути замерев у зеркала в коридоре. Волосы действительно отросли, только вот за год и цвет стал мышиным. И замечаю я это тоже только сейчас. Словно и правда весь последний год нахожусь в спячке и совершенно ничего, кроме Лены, не замечаю.

Сначала это безумно округлившийся живот и каждый толчок, к которому я прислушиваюсь, а затем и вовсе вся моя жизнь крутится вокруг Леночки. И это нормально, я же люблю ее, забочусь о ней, но я не живу нашей жизнью, я проживаю ее жизнь. А Макс… Макс живет своей жизнью.

Я оттягиваю влажную прядь волос, кручу ее в руках и, прикусив губу, быстро иду за телефоном. Пока не передумала. Утром моя гордость меня сожрет, но сейчас… Сейчас я вытаскиваю телефон из-под подушки и быстро печатаю сообщение подруге:

«Маюш, я знаю, что ты сама сейчас не в лучшем положении, но вдруг можешь занять мне денег? Волосы покрасить. Я пока не знаю, сколько надо, в инсте пороюсь, скажу. Принимает ли моя мастер сейчас вообще, тоже не знаю.