Совсем чуть-чуть, и другой немецкий танк скроется за развалинами. И окажется сбоку от танка Началова. Тогда «восьмерке» придется отходить, разворачиваться. И немцы снова поднимутся в атаку. Получи!

Выстрел!

Удар болванки пришелся в башню немецкого танка. Железный монстр даже покачнулся, замедляя ход, потом повалил дым, следом раздался ужасающей силы взрыв, который на миг ослепил Соколова. Когда он протер глаза и снова посмотрел в прицел, то увидел, что с немецкого танка сорвало башню взрывом собственного боекомплекта. Она горела на земле в нескольких метрах от корпуса. Как голова Змея Горыныча, отрубленная богатырем.

– А где у вас осколочные? – громко спросил Соколов, выхватывая из укладки подходящий снаряд.

Лязг казенника, и пушка с мерным гудением стала поворачиваться в сторону реки.

Стискивая зубы, Алексей наводил орудие и стрелял. Он видел разрывы, видел, как разбегается немецкая пехота, откатываясь к оврагам.

А потом его танк покачнулся, уши заложило от сильного грохота. Как будто рядом с головой по листу железа ударили здоровенной кувалдой. Когда Соколов опомнился, он понял, что лежит на казеннике, сбитый с ног. В нос лезет нестерпимая вонь горелой резины и изоляции. «Это мотор», – догадался лейтенант и полез, обдирая локти и колени в боковой люк. Автомат зацепился за что-то ремнем и не давал вылезти. «Черт, надо было сначала его выбросить наружу, а потом самому», – с ожесточением подумал Алексей, чувствуя, как не на шутку разгорается вражеская машина.

Заорав в полный голос, он рванулся с такой силой, что внутри, как ему показалось, что-то хрустнуло и оборвалось. Вывалившись прямо на мертвого немецкого наводчика, Алексей попытался вскочить на ноги и убежать, но зацепился ногой и упал. Практически тут же в танке взорвался боекомплект.

Оглушенный лейтенант бежал в сторону своих позиций. Он спотыкался, в голове гудело, но он упорно не выпускал из рук автомат. Снова падал, вставал, обдирая ладони о камни и колючую траву. А впереди почему-то прыгали и кричали саперы; двое ополченцев подбежали к Соколову и, подхватив его под руки, поволокли, пытаясь вырвать из рук автомат. Алексей поднял голову и увидел, как за домами несутся «тридцатьчетверки» с красными звездами на башнях. Они делали остановки, стреляли и снова неслись вперед.

– Зачем, Василий Иванович? – с укором прошептал Соколов. – Я же приказывал оставаться на месте. До прихода помощи. Сожгут ведь…

Но на башнях танков были другие номера, и танков было не два, а четыре или пять. И пехота. Солдаты прыгали с брони и бежали рядом с танками, стреляя на ходу. Громкое торжествующее «ура» разносилось в утреннем воздухе и плыло над рекой. Хотя, может быть, плыло как раз все перед глазами лейтенанта.

А потом появилось лицо Логунова.