Но пока они шли, среди уложенных в ряд тел у самой воды он вдруг увидел спокойное, бледное лицо Сашки Васютина. Волосы на темени у пулеметчика слиплись от крови. Было видно, что пуля угодила ему точно в голову.

– Командир! Товарищ лейтенант! Алексей Иванович!

Бабенко в мятом, не по размеру большом и мешковатом обмундировании торопился к нему, спотыкаясь о растяжки палаток. Подбежав, обхватил Соколова руками и ткнулся в его грудь головой, прижал к себе, как родного сына, и заговорил добрым оттческим голосом, каким разговаривал со всеми членами экипажа:

– Хорошо-то как. Живы ведь все. Как же хорошо. А мы тут черт знает что думали. Говорят, там такая страшная рукопашная была. Жуть, что рассказывают, Я уж переживал за вас, переживал…

– Все нормально. – Соколов высвободился из объятий инженера. – Все обошлось. Мы им всыпали, Семен Михайлович. Вы-то тут как? Говорят, подводный мост построили?"

"– Да я что. – Бабенко отвернулся, старясь незаметно смахнуть слезу. – Это несложно. Дело, так сказать, техническое. Да и Паша Грязнов хорошо помогал. Хороший механик-водитель… – И тут Бабенко замолчал, увидев мертвого Васютина. – А у Началова, значит, не все вернулись. Эх, Сашка, Сашка. Золотой был парень…

У Соколова закружилась голова, он повалился, проваливаясь в обморок от потери крови, на пожилого санитара, который едва удержал раненого лейтенанта.

Выведенная с позиций, потерявшая почти все танки часть пополнялась людьми и машинами. Вымотанные, обескровленные в страшных боях подразделения, оборонявшие Воронеж, снова возвращались на прежние рубежи. Дважды 100-я дивизия после пополнения вновь оказывалась на Чижовском плацдарме, где держала героическую оборону.

Но сегодня был необычный день – 7 ноября, очередная годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. И здесь, во втором эшелоне обороны неожиданно был дан приказ к построению. От каждой части, находящейся на этой линии, было выделено по одной роте, они прибыли на узловую станцию Шуберское.

Соколов, ходивший, опираясь на палочку, тоже получил приказ прибыть со своим экипажем в составе сводной танковой роты.

На пустыре между станцией и лесом построили сводные подразделения представителей частей, обороняющих Воронеж. В кузов грузовика взобрался дивизионный комиссар Власенков. Шапка на его голове была сдвинута на одно ухо, потому что надеть ее как положено мешали бинты.

– Товарищи бойцы, командиры и политработники! Труженики тыла, прибывшие сегодня сюда…

Власенков говорил четко, по-военному, без «воды». Дивизионный комиссар умел находить простые, нужные слова, не утомляя слушателей, умел достучаться до людских сердец.