Эта уверенность немного пошатнулась после того, как на мое лицо была наложена маска-пилинг. «Великолепная, французская, невероятно эффективная».

– Знаете, она жжет, – несмело сказала я через минуту после начала процедуры.

– Ничего-ничего, она и должна немного пощипывать. Фруктовые кислоты и прочие ингредиенты, понимаете?

Я понимала. Поэтому мужественно терпела минут десять, которые показались мне вечностью. А затем решила: даже если красота требует жертв, мой лимит жертвенности исчерпан.

– Смывайте! – потребовала я.

Пока маску смывали, у меня все еще оставалась надежда на то, что все еще будет хорошо. Ну или по крайней мере не очень плохо. Сомнения появились, когда я услышала испуганное «Ой!» неопытного косметолога. А потом она затараторила:

– Ну и ничего страшного, мы сейчас успокаивающую масочку наложим, и оно все как-нибудь образуется.

В этот момент мне стало по-настоящему страшно. Я дождалась, пока отработает свое «успокаивающая масочка», поднялась с кушетки, взглянула в зеркало и…

И отшатнулась. Хорошо еще не завизжала от неожиданности. Да уж, мастерица явно преуменьшила масштабы трагедии. Это было не «Ой!», это было «Ах ты боже ж мой, какой кошмар!»

Чего там я хотела? Чтобы кожа сияла? Что ж, этот план я перевыполнила. Она не сияла, она пылала красным огнем! Я могла бы стать предводителем племени краснокожих. И выиграть конкурс на самый алый цвет лица…

А брови! Они могли посоперничать с лицом в битве за звание главной катастрофы, приключившейся со мной. Неровные, расположенные одна выше другой, они придавали моему лицу странное выражение. Как будто я смотрю на мир с подозрением и не доверяю ему.

Я схватилась за голову. Исправить это безобразие не было никакой возможности. На работу нужно уже завтра, а у меня с лицом вот такое!

– Небольшое покраснение. Через пару часов пройдет… – лепетала девушка у меня за плечом. – Надеюсь…

Надеялась она зря. К утру понедельника алый цвет кожи никуда не делся. Зато появилось шелушение, которое на корню губило идею как-то запудрить это безобразие. Что касается бровей, то на ярко-красном лице они смотрелись еще ужаснее. Девушка, которую я видела в зеркале, взирала на мир свирепо и недружелюбно.

Ну что ж, если меня не уволили до сих пор, то сегодня уволят точно. Судя по тому, что я слышала о боссе, держать у себя в приемной такое «лицо фирмы» он ни за что не согласится. Ибо, судя по этому «лицу», «фирма» подчистую прогуляла все денежки клиентов и акционеров и, пьяная, уснула на солнцепеке.

Я хотела подкрасить губы подаренной яркой помадой – вдруг на ее фоне цвет моего лица немного потускнеет? – покопалась в сумочке… И не обнаружила ее. И тут же с ужасом поняла.