А заодно сожрали все. Даже горчицу и чеснок. И заварку. Заварки было особенно жалко.

Оторвав взгляд от созерцания проволоки, я развернулась к альву и проникновенно спросила:

— Вир, а как насчет того, чтобы перед чаем познакомиться с нашими человеческими традициями?

— Я был бы рад, — белозубо улыбнулся альв, не ожидая подвоха.

— Первая наша традиция — поход на рынок! — И с этими словами я торжественно вручила ему корзину. Думаю, последнего форинта в моем кошельке как раз должно хватить на продукты.

Вир улыбнулся уже как-то неуверенно. Когда мы вернулись в гостиную, альв спросил, откуда в нашем доме скульптура самого Морриса Росса.

— Мне она тоже не нравится, — прищурилась я, а потом спросила с надеждой: — А можно тебя попросить ее разбить. А?

— Зачем? — не понял альв.

— Просто я и остальные домочадцы дали дяде клятву, что и пальцем ее не тронем. Даже привидение дало. И друзья кузенов. И мои подруги, — добавила я, вспомнив, как Алекс пару лет назад, когда единорог и дева появились в нашем доме, попыталась мне «помочь» и была застукана творцом. — Признаться, мы все ее терпеть не можем. Но и нарушить клятвы — тоже. А вот если какой-нибудь гость… ну чисто случайно… столкнет ее с постамента… — тонко намекнула я.

Увы. Мне попался очень недогадливый альв. Вот совсем.

— Зачем? — изумленно спросил он. — Ведь статуя наверняка стоит немалых денег.

— Шесть медяшек, — отчеканила я и, поймав изумленный взгляд серых глаз, пояснила: — Ровно во столько обошелся мешок гипса, который дядя и угрохал на скульптуру. А ведь мы им хотели дыру в стене замазать.

— Дядей? — по-вороньи склонив голову, уточнил альв.

— Гипсом, — фыркнула я, ища среди обуви замену туфлям, которые сегодня остались без каблуков.

Глянула на шеренгу обуви и поняла: никудышная я эйра. Ведь приличные девушки обычно озабочены вопросом «что надеть», а я же — «что спереть». На моих сапогах подметки тоже просили каши, а шлепать в розовых домашних тапочках по улице я была еще морально не готова. Потому после недолгой переклички с Тай, с которой у нас почти один размер, я взяла модные черные босоножки кузины.

Спустя полчаса весьма пожалела о розовых тапочках: обувь Тай оказалась все же великовата и нещадно натирала. Но я мужественно ковыляла к рынку. Альв шел за мной и, могла поспорить на свою любимую реторту, усмехался.

На полпути Вир обогнал меня и, поправив очки, совершенно вульгарно, не по-альвовски, ткнул пальцем в здание мэрии:

— А что означает этот герб?

Я глянула на городскую «гордость позора» и просветила гостя столицы, что означает та неведомая дребедень с отгрызанной головой в зубах."

"Пять веков назад, когда у власти был дом Нотринов, границы резко расширились. И, дабы укрепить рубежи, было принято решение перенести столицу южнее.