Раз жалобщик, не подумав, согласился дать мне поле, то надо спешить закончить процесс. Ведь если сейчас против меня покажут еще несколько свидетелей, то поединков уже не будет и дело затянется. Конечно, я его, в конце концов, выиграю, но зачем мне эта тяжба нужна? Мне и так еще надо придумать, как договориться по-хорошему с двумя князьями, так что статус крестного отца невесты будет нелишним.

Но думать буду потом, а сейчас уже пора идти. Судебные прения скоро начнутся, и мое присутствие там строго обязательно. Выставить наймита в данном случае немыслимо, а об адвокатах тут и подавно не слышали.

Место для судебного разбирательства отвели в западной части торговой площади, закрытой сейчас от солнца высокой городской стеной. В тенечке и бойцам сподручнее сражаться, и судьям удобнее наблюдать. Козельские и городецкие бояре уже собрались и успели наготовить для меня целый набор палиц, булав и шестоперов. Ох, не люблю это оружие. Оно какое-то…неизящное. Вот будь я фунтов на пятьдесят потяжелее, тогда другое дело, а так оно не по мне. Но что поделаешь, хитрый Цвень узнал от соглядатаев, следивших за тренировками, что я пренебрегаю дробящим оружием, вот и выбрал палицу.

Фрол Капеца уже провел предварительное тестирование оружия, принесенного доброхотами, и отобрал самые лучшие образцы. Из них я остановился на легкой, но длинной, не меньше аршина, булаве, чтобы её габаритами компенсировать долгорукость Цвеня. Выбранное мной оружие сделано было на совесть. У него имелась толстая прочная рукоять, грушевидное навершие с маленькими гранеными шипами и прочный темляк. Так, хорошо, булаву себе подобрал, осталось только уточнить, какие доспехи можно использовать для процессуальных действий. Вообще-то воинам положено биться в доспехах, но воевода Иван Андреевич, пошептавшись с секундантами Тита, передал мне неожиданное предложение — сражаться вообще без броней. Понять логику Тита было нетрудно: любимая черниговскими боярам двойная кольчуга плохо защищала от дробящих ударов палицы, а подобрать пластинчатую броню для такого гиганта было бы непросто. Ну и хорошо, я тоже только за. Мне нужны скорость и выносливость, так что лучше сражаться налегке. Все равно богатырь одним махом сможет смять любой шлем или наплечник.

Пока тяжущиеся стороны выбирали увесистые аргументы, для зрителей установили скамьи, причем княжеские даже накрыли коврами, а Василию вообще принесли кресло. Рядом с ним в качестве почетного гостя сидел на белой кошме Батый в окружении своих жен. Не всех, конечно, а только семи-восьми самых любимых. Ясно, почему этот любвеобильный монгол не хотел принимать мусульманство. Там же такие строгие правила, что больше четырех жен держать не разрешают.