Мне было все равно, пока он воевал и зла княжеству не приносил, но погубить несчастную душу ребенка ложным крещением не дам."

"Решившись на смелый шаг — сделаться кляузником на глазах у всего честного народа, Тит успокоился и теперь вожделенно поглядывал на Алсу, уже представляя на её месте грамоту со списком дарованных ему городов. Будущему князю плевать, что о нем подумают, тем более что основания для обвинения действительно веские.

Протоиерей же тем временем внимательно смотрел на лицо жалобщика, как на открытую книгу, читая все его мысли, и вдруг слегка усмехнулся. Улыбка, мелькнувшая лишь на мгновение, как отблеск солнца на кинжале, тут же исчезла, но Титу, успевшему заметить довольство священника, стало не по себе.

— Идем, Тит, — уже обычным будничным голосом произнес Григорий, и сутяжник послушно отправился составлять обвинительное заключение.

Церковный суд — это серьезная угроза, но текущие заботы он не отменял. Мне еще нужно разместить царевну в её покоях, глянуть, хорошо ли перевязали раненых, поглазеть на груду добычи, перекусить, спросить, куда повели пленных, проверить дозоры на стенах, распорядиться, чтобы трофейный табун, доставшийся на нашу долю, отогнали за реку. Не успел я переделать и половину из перечисленного, как посыльный пригласил меня срочно подойти к княжьим исповедникам. Отец Григорий ждал меня вместе с отцом Симеоном в своих покоях. Вид у них был умиротворенный и счастливый, как будто ничего не произошло. Грек вообще прямо-таки светился от радости и даже в волнении заговорил на своем родном языке:

— Гавша, я все устроил. Все стороны останутся довольны, обвинения будут сняты, а послезавтра состоится церемония крещения. Можно и завтра, но нам нужно павших отпевать, так что немного повременим.

Что-то подозрительно все просто получилось. Не могли же они так быстро перевоспитать такого беспринципного человека.

— Хм, отче, — начал я тоже по-гречески, — это каким же образом вы решили проблему?

— Устроим божий суд, — расплылся в довольной улыбке византиец. — Как только ты победишь Цвеня, то все убедятся в бездоказательности обвинений, и никаких претензий никто больше не выдвинет.

От такой новости я нервно сглотнул. Как же, все устроилось. Соперник же раза в два тяжелее меня! Правда, даже перед лицом опасности во мне заговорил исследователь, донельзя обрадованный, ведь видеть судебные поединки еще никому из ученых не приходилось. Просто замечательно, что мне, как и былинному Шурику, удастся не только посмотреть древний красивый обычай, но и поучаствовать в нем. Однако, если полученные знания умрут вместе со мной, то для науки сей эксперимент окажется бесполезным.