— Ночью его допрашивали дознаватели, и он дал признательные показания по многим девушкам и из дворца, и из ближайшего селения. И рассказал, что ты сама его соблазняла, — повторил претензию Антонио.

— Вот же слизняк! — я хотела выругаться покрепче, но подумала, что если я ругнуть трехэтажным, то вообще упаду в глазах Антонио.

— Я что, на дуру похожа? — честно говоря, такие абсурдные подозрения меня обидели.

— Нет, но он довольно симпатичный мужчина, — пожал плечами глава Тайного отдела.

— В мужчине меня меньше всего интересует красота, — я поджала губы.

— И что же вас интересует в мужчине? — вопрос прозвучал так, словно я обозначила себя как охотницу до мужчин, в общем, в не очень-то хорошем свете. — Знатность? Богатство ? — начал перечислять Антонио.

— Нет, — я оборвала его на полуслове. — Ум, честность, великодушие, доброта, — я зло смотрела на собеседника.

— А как же деньги и то место, которое он занимает в обществе? — господин Маттиоли вопросительно приподнял бровь, словно не верил ни одному моему слову.

— Если бы меня интересовали эти “добродетели”, то я была бы замужем давным-давно, согласившись на один из контрактов, предложенных матушке Беатрис, — вспылила и произнесла это громче, чем планировала, чем испугала кобылку, которая словно прислушивалась к нашему разговору и то и дело шевелила ушами. Она резко ускорила шаг, а мои попытки остановить лошадь привели к тому, что она с быстрого шага перешла на галоп, и я лишь прижалась к лошадиной шее и закрыла глаза от испуга.

Что именно кричал Антонио и кого из нас назвал глупой кобылицей, я не знаю. Надеюсь, что лошадь, потому как адреналин у меня в крови от этой нереальной скачки мог заставить ответить мужчине на древне матерном языке. Глава Тайного отдела заставил как-то лошадку остановиться и даже разжал мои пальцы, которые от страха сжали гриву лошади так, что все мои порезы решили снова начать кровоточить. От стресса я даже боли не чувствовала и просто пораженно смотрела на красные кровавые пятна на белоснежной гриве лошадки. Жеребец Антонио топтался рядом. Его беленькая подружка что-то ему жалобно ржала на ухо и тыкалась лбом ему в шею. Мне кажется, что даже конь неодобрительно на меня посмотрел.

— Ты как? Цела? — Антонио пытался заставить меня обратить на себя внимание, но у меня заложило уши, и я, словно вынырнув из воды, судорожно оглядывалась по сторонам.

— Д-д-да-а-а, — я еле вытолкнула слова.

— Проклятье, твои руки! — я тоже посмотрела на свои руки и пожала плечами. Спасибо повязкам, а то живого места на них не было бы. — Мазь мэтра Глобе у тебя с собой?

— В чемодане, — я попыталась снять повязки, но ничего не вышло.