— Ну так поешьте, — я не понимала такого скепсиса к самому обычному борщу.

— Уж лучше я отвара выпью, — и старик и в само деле налил себе в кружку отвара. — В нем я хотя бы уверен.

— Как пожелаете, мне же больше достанется, — я усмехнулась. А старик отошел к окну с кружкой и с видом вселенского наслаждения начал с громким звуком попивать вонючи отвар.

Ну, мне же лучше. Из-за мяса, конечно, получилось солоновато. Ну ничего, если не брать это в расчет, было очень вкусно.

Закончив трапезничать, я откинулась на стул и погладила сытый живот. Есть в жизни счастье. Сейчас бы завалиться на боковую, но еще стирка и сомнительная помывка в реке. Не факт, что я после этого стану чище, но ополоснуться было дикое желание. Тем более как раз стемнело, так что я надеюсь, что не привлеку к себе излишнего внимания. Помыла после себя посуду, прикрыла котелок крышкой и пошла в свою комнату за сменными вещами. Когда шла к выходу из домишки, то услышала странные звуки. Осторожно заглядываю на кухню. И вижу старика, который с жадностью уплетает борщ черпаком из котелка. Улыбнулась и осторожно пошла на выход. Вот же старый упертый сухарь! Ну ничего, приручу потихоньку. Главное, чтоб он не оказался вредным скупердяем и зарплату платил вовремя.

На берегу я разделась и первым делом начала постирушки. Отсутствие мыла усложнило процесс. В воспитательном доме девочки не занимались ни готовкой, ни стиркой. Их все же воспитывали, чтобы она могла развлечь мужа интересной беседой, умела музицировать, красиво восхититься природой. И как бы на этом все. Ну и еще этикет вколачивали воспитателями. При этом, говоря слово вколачивали, я не преувеличивала. Физические наказания не то чтобы приветствовались, но и не возбранялись. Так что особо неуклюжие и нерадивые могли получить деревянной указкой по пальцам. Поэтому я понятия не имела, что здесь используют при стирке.

Сколько бы я ни полоскала рубаху и штаны, мне все казалось, что они не стали пахнуть лучше и выглядеть чище. Пока я занималась штанами, рубаха решила совершить побег. Что ж, поплыла за ней. Из-за плотности ткани она не потонула, а подхваченная течением, уплыла метров на двадцать в сторону, но я ее успела взять в плен. А вот выбраться на берег в месте вылова рубашки я не могла. Слишком он был там скользким. Это, наверно, было довольно комичное зрелище. Девушка, скользящая и падающая, словно на льду. Я сперва не поняла, в чем причина, а потом, ухватившись за растение, растущее на берегу, наконец-то смогла выбраться на сушу, заодно понять причину скользкого берега. Растение, что росло на берегу, называлось мыльнянка и имело такое очень необычное свойство — ее сок мылился и пенился.